В лавке Гуна, замаскированной под обувную мастерскую (собственно, она таковой и являлась, а запах клея надёжно перебивал остальные нежелательные запахи), меня не узнали.

– Вам кого, дамочка? – мне навстречу вышел сам Гун.

– Так это же я, Жупочка, – разулыбалась я знакомому лицу.

– Хто? Непохожа что-то.

– Мне горб вылечили, вот я и поменялась. Ну же, неужели забыл меня? Мы же столько лет сотрудничали!

– Жупочка? – брови Гуна, которые были светлее смуглой загорелой (или просто грязной) кожи лица, поползли вверх. – Да Ладно?! Ты?

– Я!

– Товар где?! – на всю лавку рявкнули на меня.

Я аж чуть не села прямо на пол, но потом вспомнила, что я дочь самого короля Галлии, и меня отпустило.

– Всё, Гун, не будет товара, – я развела руками. – Замуж я выхожу, а жених изничтожил мою плантацию.

– Что за изверга ты себе выбрала, а? Да лучше б за меня вышла, дурында! Я ж... Я ж из-за тебя таких клиентов потерял! Таких... – он досадливо махнул рукой.

– У меня по косячку есть с собой. Курнём напоследок, а? Я угощаю.

– Что, совсем-совсем последний? – с надеждой посмотрели на меня.

– Совсем... – соврала я, потому что планировала взять с собой пакетик в столицу. Там нервничать придётся много, так что порция расслабления мне не повредит.

– Эх, Жупочка, хорошая ты девка, – затянулся Гун, с прищуром глядя на меня. – Как знал, что не надо браться за то дело.

– Что за дело? – мои ушки навострились.

– Дык, найти тебя и убить. Небось, дорогу кому-то важному перешла.

– Есть такое, – кайф слетел с меня, как листва с деревьев в октябре.

– Не стал я брать заказ, хоть и деньги предложили серьёзные: тыщу золотых.

– Ох...