– Как знаешь. Я-то тебе только добра желаю.

– Угу, с Аристархом, который написал для меня вот это.

И я зачитала:

Ты реальней унитазов и раковин.

Ты заметней дырявых носков.

Ты важна мне, как в кране водица.

И с тобою всегда я готов

Съесть пирог и травы обкуриться.

– Ты понимаешь, мама, что в дружбе со мной Аристарху нравились только халявная еда и травка?

– Неправда это! Просто в стихах отображены лишь яркие образы!

– О, да! Например, мой горб, который набил оскомину всей литературной тусовке Сарайска!

– Вот, зря ты так о нём. Хороший он парень. Его только слегка перевоспитать надо и отлюбить, – мама отобрала у меня листы и принялась в них что-то выискивать. – Есть у него и про романтику, такое... Ух! Где же, видела... А! Вот!

Сорвал цветы я с клумбы городской

Бежал от сторожа мудрёными дворами.

Не оценила ты. Сказала, я – отстой,

И назвала меня обидными словами.

Пф! Тоже мне романтика!

– Мам, я Гедеона люблю. Всей душой. Другой мужчина мне не нужен. Запомни это, пожалуйста, раз и навсегда.

«Мне нужен другой! Я твоего белобрысого терпеть не могу! Где же мой мускулистый кузнец Голопердиев или Пупкин?» – взбунтовалась Вторая.

«Шиш тебе. Это моё тело, а значит, и мужика выбираю я», – заявила ей.