– Это был всего лишь каламбур.

– Знаешь, что? Пусть твоя мамочка с открытым ртом слушает твои каламбуры и кормит НЕ бякой! И пусть не суёт мне на благотворительную кормёжку своего отпрыска!

– А вот это уже было обидно... – он состроил оскорблённое лицо. – Чтобы ты знала, у слова «отпрыск» отрицательная коннотация[1]. Отпрыск – это как результат чьего-то прысканья.

– Ну, если задуматься... – поддела его я, зная, что тема отца для него болезненная.

– Ах, ты так?! – и Аристарх, со скрипом отодвинув стул, ушёл, оставив на столе недоеденную кулебяку. Как будто она и впрямь была бякой!

С тех пор кулебяки я не пеку, как-то не хочется.

***

Утром, когда мы отправились в путь, мой организм решил, что вчерашнего пира было мало, и надо продолжить банкет, пока влезает.

Всю дорогу я смотрела на хмурого Гедеона и закладывала мясные пирожки в рот.

Разговаривать моему возлюбленному тоже не хотелось, я с трудом вытянула из него несколько фраз:

– Гедеон, что ответил твой брат, когда ты спросил про брачный договор?

– Что это не моё дело.

– А как на это отреагировал твой отец?

– Грозится отлучить Родерика от престола.

– М-да...

– Род выставил у дверей стражу, которая пускает к нему в кабинет только отца и Присциллу.

– А её зачем?

– Мне это тоже кажется странным, – задумчиво произнёс он и погрузился в свои невесёлые мысли, невидящим взглядом, уставившись в окно.

А вечером...

Я никак не ожидала, что нас во дворце будут встречать не только король Роисса Барнабас с королевой Присциллой, но и мой папашка с Тео (Нотеша с Каролиной занемогли с дороги, ну, или готовились к скорому торжеству).