– Благодарю, – сухо отреагировал Деркацо.

– А можно я тело посмотрю? – с болезненным азартом поинтересовался Арбаний.

Деркацо глянул было на увлеченную документами Велению и, не дождавшись от нее ответа, пожал плечами:

– Насчет тела распоряжений не было.

Он встал с пола, вернул цилиндр в мешок и закинул его себе за спину.

– Ага, ага! – засуетился Арбаний, наклоняясь к осиротевшей шее и щупая белеющую кость позвоночника и пульсирующие кровью порванные сосуды. – Резать головы – это по-мустобримски, а вот то́рги предпочитают их топором срубать.

– У нас были особые указания относительно сохранности, – извиняющимся тоном ответил Деркацо.

– Ну да, – не слушая его, проговорил Арбаний. – А можно я ему живот вскрою? Кишки там посмотреть, печень, ну и вообще… Семнадцать лет с человеком отработал, а так и не узнал, что у него внутри!

– Нет! – уткнувшись в очередную бумагу, решительно воспротивилась Веления. – Вонь будет, а мне здесь еще работать.

– Угу, конечно! – тут же закивал Арбаний.

Разогнувшись, он принялся со скучающим видом осматривать помещение. Наконец его внимание привлек винный шкаф. Энергично распахнув его, он сорвал печать с грязного сизого кувшинчика и с наслаждением пригубил содержимое.

– Мрак, гадость какая! А еще написано, что сто двадцать лет выдержки. Заныкал долбаный уксус ради дешевых понтов!

– Если бы ты не был нашим лучшим агентом на Юге, схоронили бы тебя давно за беспробудное пьянство! – тихо произнес один из стоящих рядом рэбисов.

– Я не пьяница, я просто умею пить! – с достоинством возразил Арбаний. – И на деле это никак не сказывается. Ведь предлагал же я Антиквару: давай мы сами его в сортире иглой ткнем, вроде как удар мозговой будет. Ну, знаешь, это когда тужатся… Так нет же, ему тотальный погром подавай! А-а-ах… Что же вы с городом сделали, сволочи?! – выразительно, выделяя каждое слово, выговорил он.

Веления на миг зажмурилась словно от внезапной головной боли и наградила Арбания пронизывающим недобрым взглядом. Но тот воспринял это как приглашение и присел к ней поближе, на краешек стола.

– Слышь, Скалка, – бегло спросил он, бесстыже прихлебывая раскритикованное вино. – Давно хотел спросить: а что у тебя за кликуха такая странная? Нет, вот я понимаю – Антиквар, он вещами старинными интересуется. А ты?

– Догадайся с трех раз, – ледяным тоном ответила Веления.

На лице Арбания отразились следы интенсивной умственной деятельности.

– А-а-а, понял! Это потому, что ты баба, да?

Веления не отреагировала, но со спины к Арбанию подошел человек с замотанным наглухо тюрбаном лицом и положил ему на плечо руку в шершавой кожаной перчатке.