Они проговорили всю ночь, рассказывая байки и истории из жизни. Арфений, соскучившийся по живому общению, был рад интересному собеседнику из далеких стран. Аринцил же, избавленный от необходимости «держать спину» перед человеком, бесконечно далеким от мира власти и каждодневной борьбы за право считаться сильным, расслабился и испытывал необычную радость от простой болтовни на традиционные мужские темы.

Аринцитек быстро шел на поправку, но он все чаще ловил себя на мысли, что не хочет покидать это место. «Кто-то же должен объединить аринцилов, и это моя судьба! Все считали это невозможным – добыть древний артефакт, символ власти с нашей давно покинутой прародины. Я избранник богов, у меня нет пути назад!» Да, именно так! Но когда все закончится, когда весь его народ и сама империя склонятся перед властью Ягуара, он будет приезжать сюда, чтобы просто отдохнуть, поднимая уголь на башню под рокот волн.

– Я вновь полон сил, и мне пора домой. Ты спас мою жизнь, и я навеки твой должник. На своей родине я очень влиятельный и богатый человек. Позволь мне отблагодарить тебя, со всем уважением поделившись этим богатством с тобой!

– Мне не нужны деньги! – усмехнулся смотритель маяка. – Я каждый день спасаю жизни людей, не давая им разбиться об острые камни. И для этого у меня есть все что нужно… Нет, погоди, – привези мне перчатки! Эти уже совсем прохудились, а дрянная лебедка нещадно рвет мои старые мозоли…

– Я привезу тебе лучшие перчатки из кожи гигантского каймана, Арфений! Да хранят тебя боги, и – до встречи… друг!

Плотно закутанный в плащ Аринцитек оставлял позади пологие берега Северного континента, стоя на корме торгового капоштийского корабля. Даже по аринцильским меркам это была совершенно безумная миссия, но он с честью прошел ее, а значит, действительно избран богами. Великий Ягуар твердо знал, что очень скоро вернется сюда – за добычей и славой, которые возвысят его дом над всеми остальными. Но именно знакомство с престарелым Арфением стало для него самым ярким и теплым воспоминанием от этой поездки, которое еще долго будет согревать его закованное в несокрушимую броню сердце.