– Ух-ху, – совсем расслабленно, словно засыпая, отреагировал мужчина.

Внезапно, оторвавшись от разглядывания ногтей, Веления резко швырнула ему кожаный футляр, целясь прямо в лоб. В самый последний момент, когда столкновение казалось неизбежным, Ронко поймал предмет легким взмахом руки.

– Ну-с, посмотрим, – продирая глаза, сказал он. Сняв крышку, советник вынул оттуда свиток и погрузился в чтение.

– Ага… угу… – периодически комментировал он, хмуря или, наоборот, приподнимая в удивлении брови. – Очень интересно!

Веления сперва просто улыбалась змеиной улыбкой, демонстративно не трогаясь с места, но чтение заметно затянулось. Не выдержав, она тихонько подошла к Ронко и уютно пристроилась рядом. Взяв его за плечи широко растопыренными пальцами, она наклонила голову вперед, пытаясь разобрать в полутьме вычурный стиль вуравийской каллиграфии.

– Что это? – озадаченно спросила женщина.

– Ну, насколько я понял, – охотно пояснил Ронко, – это «Пещера печали», знаменитая трагедия великого Радцезия Синги, официально считавшаяся утраченной навсегда. До сего времени, разумеется. Ах, Нери, вот так подарок, вот не ожидал!

– Я спрашиваю, где письмо?! – вскочила Веления, тяжело задышав. – Здесь должно было быть письмо Дорго, его единственное незашифрованное письмо к этому вуравийскому подонку!

– Ты это меня спрашиваешь? – усмехнулся мужчина, элегантно отводя руку со свитком.

– Мрак, ну как же это? – Женщина выглядела раздавленной. – Он же все время был со мной, я проверяла…

– Футляр или свиток? – елейно поинтересовался Ронко.

Веления замерла, словно ее осенило, а потом медленно подняла на советника ошалевший взгляд.

– Нет… нет… А я-то думала, почему она так легко отдала мне шею… Мразь, гнида! Чтоб у нее глаза вытекли! А я ведь пожалела, пожалела ее! Вот тварь…

Слушая сбивчивый, полный ругани рассказ Велении, Ронко словно возвращался к жизни – от былой сонливости не осталось и следа.

– Она притворялась такой несчастной, такой беззащитной, и я, дура, так и не смогла ее убить!

– Не смог-ла или не смо-о-огла? – с улыбкой поинтересовался Ронко, подбрасывая свиток в руке.

– И то, и другое, – честно ответила Веления, грустно глядя на него.

– Да! Моя девочка! – тихо, но гордо произнес мужчина.

– Ты… ты радуешься?! – в ужасе отшатнулась от него женщина. – Ну ладно я: тебе никогда не было дела до моих чувств, но… Неужели ты не понимаешь, что теперь этот документ уже в руках твоего врага? Ты же обещал императору, это же единственное оружие против Лицизия Дорго…

– Так, тихо, тихо! – поднял ладонь Ронко. – Я вовсе не собирался топить моего дорогого друга Лицизия. И не смотри на меня такими круглыми глазами! Политика – это искусство поддержания баланса. Дорго, конечно, редкостный мешок дерьма, но при этом он очень много делает и для империи, а не только для своего кармана. Как в древности говорили? «Плох тот слуга, что не умеет украсть, ибо нет у него ума и честолюбия». А свиток пусть лежит пока, это сделает его покладистее на какое-то время и заставит направить энергию на государственные дела!