На жилье помощь старосты не закончилась. Я попросил Тецуо свести меня с местным кузнецом, чтобы наточить один из тренировочных мечей. Это не исправило его баланс, но, по крайней мере, он теперь не был простой железной дубиной. Вдобавок к заточке кузнец поменял рукоять на более удобную.
А вот церемониальный клинок деревенскому молотобойцу оказался не по плечу. Он честно предупредил, что боится браться за него: тонкое лезвие с узорами и серебряными полосками могло не пережить грубого обращения. Починить такую вещь мог лишь настоящий мастер.
Перед тем как отправиться на Поляну, я опросил многих, кто захаживал на неё, — то есть почти всех детей и большую часть взрослых. Крестьяне Трёхколесья были дружелюбнее подлесьевских и охотно шли на контакт, за исключением некоторых стариков из собрания старших. Меня интересовали стороны, на которых муравьи встречались реже.
Поначалу Энель относилась к моей подготовке пренебрежительно. Но я втолковал ей, что изучать магию Поляны проще, когда не отвлекаешься на отражение волн бесчисленных насекомых.
Поначалу походы выглядели так: мы брали запас еды примерно на два дня и заходили на край Поляны, после чего шли по луговой кайме. Энель объясняла, что так проще разобраться в плетениях заклятия. В глубине Поляны они запутывались так, что превращались в бессмысленную мешанину контуров.
Временами Энель усаживалась на какой-нибудь камень и принималась прощупывать магический фон. Обычно такие посиделки занимали немало часов и заканчивались тем, что она исписывала землю рунами, от которых исходило изумрудное сияние, видимое лишь Истинным Зрением. Затем она ругалась сквозь стиснутые зубы, стирала рисунки и двигалась дальше.
Пока ашура занималась магическими опытами, я был предоставлен сам себе. По большей части я выслеживал жуков. Я быстро приноровился к охоте на них: они были стремительны и чертовски опасны, но вместе с тем тупы и предсказуемы. Хитиновые панцири имели множество уязвимых сочленений, а заточенный тренировочный меч без проблем отрубал лапки насекомых.
Помимо прокачки, я занимался и более… необычными вещами. Падение Хоши с травинки заинтриговало меня, причём до такой степени, что я решился повторить её прыжок. Естественно, выбрал я куда менее внушительную высоту: начал со своего роста и постепенно увеличивал расстояние до земли.
Результаты поражали. Из-за маленькой массы тела я переживал падения с огромной высоты. Ни с чем не сравнимое чувство свободного падения наполняло восторгом. Но даже охваченный ребяческим энтузиазмом, я не забывал об осторожности и не забирался