Не исключено, что ради научного эксперимента эти доктора свели с ума девушку и молодого человека, причем у последнего есть брат-близнец, о котором тот не подозревает. Подопытных заставили поверить в иллюзию, надеясь, что они полюбят друг друга… Впрочем, трудно вообразить, чтобы человеческая душа была способна на столь жестокий, аморальный и странный эксперимент…

Но что же случилось на самом деле? И почему оба профессора избрали мишенью для нападок меня?..

Увы… все усилия были тщетны: чем больше я размышлял, тем запутаннее становилась картина. Наконец, не в силах больше рассуждать, я закусил губу и прикрыл глаза, представляя себя хмурым каменным истуканом.

В дверь постучали. Я мигом распахнул глаза и в страхе обернулся: не доктор ли это Вакабаяси? Но доктор Масаки, ничуть не смутившись и все так же подпирая подбородок ладонями, на удивление громко прокричал:

— Входите!

Его голос наполнил комнату, отзываясь эхом, и тут же в замочной скважине повернулся ключ. В полуоткрытую дверь вошел пожилой человек небольшого роста, сгорбленный и лысый. Это был посыльный в темно-синей форме Императорского университета Кюсю. В одной руке он нес лакированный поднос с закоптившимся глиняным чайником и двумя грубыми чашками, а в другой — тарелку с бисквитами. Переваливаясь с ноги на ногу, словно утка, старик приблизился к столу, поставил поднос, замер прямо перед доктором Масаки, потер руки, робко склонил плешивую голову, посмотрел на него, затем перевел взгляд на меня и еще раз вежливо поклонился чуть ли не до земли.

— Да-с, погодка-то какая… Господин декан сказали, что надо бы поднести вам чаю…

— А-ха-ха-ха! Вот как?! От Вакабаяси, значит, гостинец? Хм… Спасибо, спасибо. А сам что ж не пожаловал?

— Ну… Господин декан спросили по телефону, не здесь ли доктор Масаки, я удивился и пришел проверить, а когда услышал голоса, доложил ему. Тогда-то они велели принести что-то к чаю…

— Хм… Вот как… Ну-с, благодарю. И скажите ему по телефону, пусть приходит, если найдется минутка, поболтаем… Спасибо, спасибо… Не закрывайте дверь на ключ.

— Эх, эх… Я-то и не знал, что вы здесь… Сегодня я один остался да прибраться-то не успел… Никудышный я работничек… Простите… Эх, эх…

Бесконечно кланяясь, пожилой прислужник разлил дрожащими руками чай, лысина его поблескивала. Наконец дверь за стариком затворилась. Доктор Масаки проводил его взглядом, наклонился вперед в кресле, схватил кусок бисквита, целиком запихнул его в рот и запил горячим чаем. Потом он сделал знак глазами, чтобы и я угощался.

Однако я не двигался. Сложив руки на коленях, я, словно завороженный загадочным противостоянием двух докторов, от которого едва ли не сыпались искры, пристально смотрел на доктора Масаки.