Я вздрогнул. Открыв глаза, я встретился взглядом с доктором Масаки — тот перебрался на стул и снова сидел напротив, скрестив руки… Вдруг меж потемневших губ доктора блеснули искусственные зубы, а красные, сплющенные мочки ушей пришли в движение. Я невольно опустил голову.

— Хе-хе-хе-хе! Страшно? Хе-хе-хе… Страшно-страшно! Когда Итиро Курэ увидел это впервые, он дрожал так же, как ты. Ужасное желание предков, что таилось в его душе, будто нефть, в которую превратились останки древних животных, вдруг вспыхнуло, разожженное ужасом, и он позабыл, кем является на самом деле. Прошлое, настоящее, будущее, свет солнца, луны и звезд — все кануло в этом огне, и сам он уподобился У Циньсю. И когда Итиро Курэ сворачивал свиток в лучах алого вечернего солнца, сидя в каменоломне в Мэйнохаме, и со вздохами глядел на запад, он уже не был самим собой. Память, способности к суждению, привычки — все пало под натиском отчаянного желания У Циньсю, которое воскресло в каждой клетке его тела. С момента помешательства и по сей день Итиро Курэ обладает психологией и разумом У Циньсю, и мы можем утверждать, что психическое состояние У Циньсю, описанное в истории свитка, и симптомы Итиро Курэ абсолютно тождественны. Иными словами, с точки зрения психопатологии Итиро Курэ — это У Циньсю тысячу лет спустя.

По мне снова пробежала дрожь, но на этот раз какая-то иная, незнакомая. Я даже присел…

— Но, чтобы понять этот невероятный феномен, мы должны прояснить ход психопатологического процесса, в котором личность Итиро Курэ была вытеснена личностью У Циньсю. Проще говоря, каким бы талантливым ни был Итиро Курэ, он знал китайский язык на уровне средней школы, поэтому не сумел бы прочитать китайский текст без огласовок длиной в четыре-пять сяку, да еще написанный мелким почерком, не говоря уж о том, чтобы понять его… Прежде всего нужно поразмыслить именно над этим. Ну как? Уже догадался?

Я смотрел на огонек в глазах доктора Масаки и удивлялся, отчего не замечал этого раньше. В горле у меня пересохло, я сглотнул слюну.

— Вряд ли ты понимаешь… вряд ли… Ведь если предположить, что Итиро Курэ прочел это сам, логика окончательно потеряется.

— Выходит… кто-то прочел вслух?.. — пораженно спросил я.

Кто-то стоял рядом и читал ему так же, как мне теперь… Это… это был…

Вдруг мое сердце, только что колотившееся изо всех сил, будто остановилось. Я увидел, как постепенно гаснет серьезный огонек в глазах доктора Масаки и приоткрываются вытянутые в линию губы, на которых совсем недавно виднелась улыбка жалости… Непринужденно выдохнув струю дыма, доктор Масаки неожиданно спросил: