— Та самая нуи-цубуси. Тисэко, мать Итиро Курэ, наверняка по ней училась, — вдруг ни с того ни с сего пояснил доктор Масаки и, отвернувшись, закурил сигару. Однако мне в голову пришли схожие мысли, поэтому я не слишком удивился.

Развязав бурый шнурок прикрепленной лопаточкой из слоновой кости, я приоткрыл свиток и увидел на темно-фиолетовой бумаге диагональные золотые волны. Чрезвычайно изящные, они тянулись из правого верхнего угла к левому нижнему. Очарованный, будто грезой или дымкой, элегантным водоворотом мягких золотых линий на темном фоне, я уверенно разворачивал свиток. Вскоре перед моими глазами предстали пять сунов белой бумаги, и я чуть не воскликнул «Ах!», но голос застыл в горле. Обеими руками вцепившись в свиток, я не мог пошевелиться, сердце болезненно застучало.

Обнаженная женщина на свитке… Ее лицо… тонкие брови… длинные ресницы… благородная форма носа… маленькие алые губки… изящный подбородок… Как же она походила на девушку из шестой палаты! Пышные, густые волосы, убранные в прическу, словно лепестки огромного черного цветка… выбившиеся на висках локоны… чуть растрепанная линия волос… Один в один девушка из шестой палаты!

Однако тогда у меня не хватило хладнокровия задаться вопросом, отчего так. Это лицо… Нет, красота черт мертвой девушки, изображенной тонким сочетанием красок и линий… Она словно спала… Ни с чем не сравнимое очарование привлекало и поглощало мою душу и воздействовало на все нервы. Казалось, вот-вот она откроет глаза, и я услышу: «Братец!» Не в силах оторвать от нее взгляда, я даже не мог сглотнуть слюну и безотрывно смотрел на будто бы подрумяненные щеки и фосфорически блестящие губы кораллового цвета.

— Ха-ха-ха! Вон как застыл! Эх… Да… Ну что? Красиво? Такова сила мастерства У Циньсю, — раздался непринужденный голос доктора Масаки.

Однако я по-прежнему не мог пошевелиться. Наконец я выдавил из себя несколько отрывистых слов хриплым, странным голосом:

— Это же… Моёко Курэ!

— Вылитая! — сразу же подтвердил доктор Масаки.

Только теперь я смог перевести взгляд со свитка на доктора, который смотрел на меня с непонятной улыбкой — то ли сочувственной, то ли горделивой, то ли ироничной…

— Это чрезвычайно интересно! — продолжил он. — Ведь физическая наследственность такая же ужасная штука, как и психическая… Лицо Моёко Курэ, дочери земледельцев из Мэйнохамы, — один в один лицо любой из Двух Бабочек из Дворца Совершенной Чистоты, которые прославились в годы правления танского императора Сюань-цзуна! И даже сам Создатель будто позабыл об этом.