Теперь граф взирал с одной из полуоткрытой башни замка на нижний город. Костлявый образ старухи сегодня будет почивать старого графа, ибо когда она собирала такой добрый урожай в тысячи душ? Кровь лилась реками по улицам нижнего города, люди, осознавшие, что их заперли в стенах города, стали обороняться. Часть людей предпочла прятаться в погребах или святилищах, но это их не спасало от сгнивших зубов упырей и вурдалаков. Малоземельное рыцарство пыталось сопротивляться, но окруженные нежитью они дохли, как мухи. Город полыхал, горожане поджигали свои дома и бросались в огонь вместе со своими детьми, предпочитая быть сожжённым пламенем, чем съеденными заживо. Очаги, где сопротивление горожан было наиболее жестким, подавлялись мощной тварью, домашним питомцем Моркула. Турабаскул — гигантская костяная летучая мышь с великанским размахом крыльев парила над Рэвенфилдом и наводила ужас на местных жителей. Взмах крыльев Турабаскула был настолько мощным, что ветер от него мог сбить человека с ног. Зубы из чудовищной пасти Турабаскула спокойно прогрызали железные доспехи рыцарей.

Воины пытались совладать с гигантской летучей мышью своими длинными копьями, но те лишь ломались в жалких попытках, проделать дыру в костяной коже твари. Моркул улыбнулся. Сейчас его животное штурмовало одну из башен, задние лапы монстра ударил по застенкам башни и огромные куски камней начали падать вниз. Башни, где скрылись защитника города начала рушатся, словно песчаный замок.

— Ну так, что магистр? — Моркул продолжал наслаждаться зрелищем угнетенного и низвергнутого города.

— Достопочтенный граф Отевиля и Рэвенфилда, владыка Кольцегорья, — Лукий вновь раболепно склонился перед вампиром, прежде чем приступить к осуществлению доклада. — Верхний город прекратил сопротивление полностью, твердыня полностью под контролем вашего войска.

Герцог Ордерик поступил умно, приказав своим воинам сложить оружие. Рыцари, что не подчинялись напрямую герцогу продолжили свое сопротивление и теперь их ждет очень страшная участь. Быть жаренным свином на вампирском пире.

— Третий этаж полностью очищен от рыцарей из Трехречья, — дополнил Лукий.

— Хорошо, — кивнул головой Моркул, поглаживая свой гладкий и острый подбородок. — Магистр, после доклада распорядись моему войску, чтобы все оставшиеся в живых рыцари, не сложившие свое оружие, были распяты по стенам тронного зала.

Лукий судорожно сглотнул и промокнул свою лысину бархатным платком. Несмотря на могильный холод сегодняшней ночи, он взмок до последней нитки своего бархатного кафтана.