Тут кто-то схватил ее.

– Я нашла тебя. Я нашла тебя.

Селия повернула голову и, открыв глаза, увидела яркий свет – над ней горел уличный фонарь. Ей казалось, что ангел вытаскивает ее из-под груды мертвых тел, некое небесное существо, явившееся ей, чтобы смягчить ужасы войны. Но тут бок пронзила новая резкая боль, и ее мысли прояснились. Ее спасал не ангел.

Это была ее сестра.

– Как ты здесь оказалась? – потрясенно выдохнула Селия.

В свете фонаря на щеках Розалинды блестели мокрые полоски, но, когда она наконец вытащила Селию из-под нагромождения трупов, по ее лицу потекли новые слезы. Ее руки ощупывали Селию, ища раны. Рана была только одна – расплывающееся кровавое пятно на боку.

– Как ты можешь спрашивать меня об этом? – Она хлюпнула носом. – Я побежала к улице, на которой произошла бойня. Я искала тебя.

Селия сжала зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, и не стала противиться, когда Розалинда попыталась поставить ее на ноги. Она пошатнулась, но Розалинда обняла ее и не дала упасть. Хотя у Селии кружилась голова, она все же разглядела красные следы на запястьях своей сестры.

– Ты можешь идти? – спросила Розалинда. – Пойдем отсюда, иначе ты истечешь кровью.

Селия еле-еле переставляла ноги, но все-таки шла.

– Спасибо тебе, jiêjiê. – Когда в лицо Селии подул ветерок, она ощутила на своих щеках что-то холодное. Что это: кровь, или она тоже плачет? – Спасибо, что ты нашла меня.

Розалинда обняла ее еще крепче и продолжила двигаться вперед, даже когда Селия шаталась, ненадолго лишаясь чувств.

– Я хочу, чтобы ты думала о Париже, – приказала она, пытаясь заставить Селию не отключаться, не поддаваться слабости. – Подумай о его барах, о ярких огнях. Подумай о том, что ты увидишь их вновь, когда мир больше не будет таким темным.

– Наступит ли когда-нибудь день? – прошептала Селия. В глазах у нее темнело, все цвета слились в один.

Розалинда глухо застонала, но продолжала идти вперед. Она сделает так, что ее сестра увидит новый день, увидит еще много новых дней.

– Я погубила нас всех ради любви, которая оказалась ненастоящей, – прошептала она. – И самое меньшее, что я еще могу сделать, это спасти хотя бы тебя.

Глава сорок семь

Глава сорок семь

Солнце заходило.

В Чжабэе улицы вновь начинали заполняться народом, поэтому Джульетте и Венедикту было нетрудно пройти мимо солдат. Гоминьдановцы могли сколько угодно пытаться заставлять жителей сидеть по домам, но у них это не получалось, и при малейшем намеке на бунт люди высыпали на улицы, чтобы присоединиться к нему. Новость о том, что состоится публичная казнь, разлетелась быстро – и среди рабочих, и среди других обывателей. Оставался только один вопрос – знают ли об этом в Гоминьдане? Но как бы приятно ни было стать свидетелями ареста Воронина, Джульетта все же надеялась, что гоминьдановцы не появятся. Потому что тогда Монтековых тоже арестовали бы или просто расстреляли.