Так Чарльз Ричардович вполне в авторитете. Притащил на буксире барку со шведами из Нотебурга и высадил их в Нарве – на другом берегу реки. Ну и явился пред оченьки адмирала-мэм. И ещё привёз он очень своевременный груз – триста нарезных магазинных мушкетов пятилинейного калибра, сделанных на тульской оружейной мануфактуре Демидова. Патроны для них в гильзах от переломок, но порох бездымный. Это уже очень серьёзное дальнобойное оружие.

И кому их выдать? Тут и сомневаться не в чем. Самый понятливый из нынешних полковников – тот самый Михаил Матюшкин, что был комнатным стольником у младшего царя Петра. Он, как и многие ближники государя, ездил в Европу учиться мореходным премудростям, но служить стал по пехотной части. Полк ему доверили вовсе не гвардейский, где старше майорской должности парню ничего не светило, а самый обычный, Калужский. Но нового строя – наёмнический, стало быть. Это я для того проясняю, чтобы понимать, о чём речь, потому что основу войск, как и раньше, составляют стрельцы – привилегированное сословие, – но не казаки.

Мы с Михаилом Афанасьевичем не раз обсуждали тактику моих сермяжников, которые на рукопашное взаимодействие с противником совершенно не заточены, и на залповую стрельбу тоже. Они стрелки-одиночки, приученные к совместным действиям с коллегами, скрытным действиям с крепкими навыками драпа в напряжённых ситуациях, к стрельбе из положения «на пузе» и окапыванию, когда есть хоть немного времени до открытия огня. Хотя основное их назначение – разведка. Они грамотны, умеют пользоваться флажковым семафором и перемаргиваться морзянкой, фонарём Ратьера или солнечными зайчиками. Слишком ценные парни, чтобы бросать их в рубку или штыковую.

У Матюшкина народ попроще, но бойцы, грамоту разумеющие, встречаются. Тем не менее он со своими призовыми стрелками, вооружёнными штуцерами, отрабатывал приёмы заряжания лёжа. А это уже признак вменяемости. Да и ротного своих сермяжников о многом расспрашивал. Этот ротный – сверхсрочник, отслуживший по уговору, получивший в уплату переломку и отнёсший её родне. А сам вернулся записываться на ещё один срок в ряды «армяков», как их иногда насмешливо называют. Конечно, его приняли и сразу поставили наставником над новобранцами.

Он не один такой, подобные парни сейчас служат на командных постах или по снабжению – ротными старшинами. А те, кто подвозит еду и патроны на полковом уровне, называются прапорщиками. Именно сверхсрочники командуют взводами или ротами, батальонами или полками, которых теперь четыре. Серое воинство само куёт себе кадры. Матюшкин этих бойцов ценит и не стесняется перенимать у них разные полезности: он своими глазами видел, как «трусливо», но организованно отступая, они одной ротой выкосили батальон шведов, у которых батальон эквивалентен нашему полку.