Конечно.

Какое кафе и без туалета. Чистый, светлый и едва уловимый запах хлорки не раздражает. А под потолком окошко и приоткрыто. Я не собиралась подслушивать, честно.

— И чего вы от меня хотите? — голос Цисковской заставил вздрогнуть и замереть. Он был таким четким, что показалось даже, будто она рядом. Хотя, конечно, глупость. Кабинки всего две, и обе пусты теперь.

А вот что ей ответили, я уже не разобрала.

— Я еще раз повторю, — Цисковская с трудом сдерживала раздражение. — Мы делаем все, что возможно. И вам это подтверждали не раз и не два… да, состояние ухудшается. И это закономерно. В его-то ситуации. Я бы сказала, что это удивительно, как он вовсе столько протянул.

Не знаю, о ком речь, но… неприятно.

Нехорошо подслушивать.

И надо бы выйти тихонько, хотя меня как раз и не слышат. Но я воду выключила. Стою. Жду чего-то.

Бормотание какое-то.

Всхлипы.

— И слезы здесь не помогут! — рявкнула Цисковская. — Хотите забирать? Ваша воля. Бумагу напишете, что о последствиях предупреждены…

Да уж, может, целитель она и хороший, но как человек…

—…он просто-напросто не переживет переезда. Даже если вы вызовете спецтранспорт с сопровождением. Состояние нестабильно. Он и так в любой момент может…

Она заговорила чуть тише, а я сделала шаг к двери.

— Да откуда я знаю, почему не получилось! Нет, лекарства тут не при чем. Когда проводили забор материала, он был куда более стабилен, поэтому… может, генетическая несовместимость. С семью девицами? И такое бывает. Да, я понимаю, что вы надеялись хоть внука получить, но…

Чем-то меня это царапнуло.

—…можно попробовать повторить, конечно, но снова сугубо на ваш риск. Лучше материал, чем был, вы не возьмете, в последние полгода мы вынуждены использовать…

Я вышла.

Тихо-тихо.

И вернулась за столик. Села, задумчивая. И от Святы это не укрылось.