Она улыбалась, виновато, словно извиняясь, что отвлекает меня от дел столь важных.

— Вас проводить? — Свята оказалась догадливей меня.

— Если можно… просто… как-то раньше вот… никогда бы не подумала, что могу бояться… людей. А тут… — она сжимала сумочку, крохотную, лакированную. И пальчики её на фоне темной кожи казались тонкими и бледными. — И совершенно не представляю, куда идти. Но спасибо. Мне уже легче. Намного… это приступ. Паника. Бестолковая паника…

— Давайте, мы вас к магазину проводим? — предложила Свята.

А на площади заиграла музыка. И громко так. Я сама поморщилась, женщина же, вскинув руки, зажала уши и задрожала всем телом.

И стала еще бледнее.

— Идемте, — Свята подхватила её под один локоть. А я — под другой. — Давайте, тут недалеко… что ж вы так…

— Н-не знаю… я… никогда раньше… я дома люблю… вышиваю вот. Крестиком. И еще гулять в парке.

Толпа стала плотнее. Люди спешили подобраться поближе к сцене, а мы на свою беду стояли не так и далеко от нее. Вот и приходилось пробиваться. Свята шла вперед, тащила за собой эту несчастную, а я уже и следом…

Кто-то больно толкнул под ребра.

Кто-то выплеснул колу, да еще и выругался, будто это я виновата.

Я не виновата.

Я просто хочу выбраться.

— И снова рады приветствовать… — голос княжича донесся издалека. А я с пыхтением протиснулась между двумя весьма дородными дамами в одинаковых цветочных платьях. От них и пахло-то цветами, резко и тяжело. И еще потом.

—…и она мне предложила, а я согласилась, хотя никогда до того…

Мы пробрались сквозь толпу, чудом, не иначе. И даже Свята затрясла головой:

— Надо это прекращать, — пробормотала она, вроде тихо, но я вот расслышала, несмотря на развеселую музыку.

— Сейчас… — дамочка, которую мы спасли, не пыталась высвободиться из объятий. — Сейчас я… немного постою… подождите… минуточку… сердце что-то… нет, нет, ничего серьезного. Сейчас… таблетку… в сумочке… тут замочек тугой.

— Давайте, — Свята забрала у нее сумочку. — И вправду…

— Стой!