— Привет, — сказала я и приветливо помахала рукой. Правда, потом спохватилась, что махание рукой с зажатым в ней арбалетом, может быть расценено превратно.

— Привет, — ответил Лютобор, поднимая венок. — Когда-то умел, а теперь вот рассыпается все.

— Как ты тут оказался?

— Понял, что ты ушла. И куда. Решил подождать. Раньше меня и близко не пускало, а теперь вот пустило. Ты эту штуку опусти… темная очень.

— Это да. Афанасьев принес.

Я тоже села. А княжич, пошарившись в травах, вытащил термос.

— Будешь?

— Чай?

— Чай, — согласился он. — И бутерброды были… много. Но я волновался.

Правда, пару мне все одно оставил. И мы сидели. Просто сидели и я говорила, говорила… а он слушал. Не перебивая. Не уточняя. Только когда я замолчала, сказал тихо:

— Мне нужно будет все это… пересказать. Или ты сама?

— Если понадобится, — я допила горячий чай. — Но… потом. Ладно?

— Ладно.

Он соглашается.

И арбалет сам подбирает. Прячет в сумку термос, пакет из-под бутербродов. И папку, которую я протягиваю.

— Афанасьев на меня дом оформил.

— И правильно, — княжич сумку закидывает на плечо и руку подает. — Если дом тебя принял, то он твой. А бумаги… пусть будут. Иногда и они нужны.

С ним легко соглашаться, что я и делаю.

По лугу идем вдвоем. И я слышу, как поют травы, напоенные силой, шепчутся, что близится та самая ночь, которая откроет скрытую дверь. И мне придется сделать выбор.

Только сперва…