— А… еще что?

— Еще можешь выбрать. На двоих твоей жизни не хватит. А на одну — так вполне. Я дам тебе зелье. Оно… старое, крепкое. Уснешь, а как проснешься, тело твое плод отторгнет.

Кажется, и этот вариант девушке пришелся не по нраву. Вон, накрыла живот обеими руками.

— Срок еще невелик. И пройдет все быстро… никто не поймет, в чем дело, ручаюсь. Ни целители, ни… бывает же всякое. Полежишь пару деньков в больничке. После почувствуешь себя лучше. Встанешь. Детей-то не будет, зато сама жизнь проживешь, долгую и хорошую.

— Нет… а… наоборот?

— Можно и наоборот, — не стала спорить Наина.

— Я… смогу… родить?

— И доходить. И родить. Пока она в тебе…

— Она? Девочка?

И эта вот счастливая улыбка, от которой сердце сжимается.

— Девочка, девочка… так вот. Пока она в тебе, беды особой не будет. Костер жизни ярко горит. А вот как родишь, то… надобно будет так сделать, чтоб ты его ей отдала. Весь или почти весь. Искру я оставлю. И… если повезет, если очень повезет, то…

Она знала, что не повезет.

Что шанс ничтожен. Что если силу жизни до дна вычерпать, то искра эта погаснет быстро.

— А моя дочь?

— Она будет жить.

— Хорошо… а… если придет… срок, то что?

— Не знаю, — покачала головой Наина. — Честно. Быть может, ей повезет.

— Но… может, и нет?

— Может, — Наина не стала спорить. — Об этом можно будет говорить, лишь когда девочка вырастет…

Она вновь коснулась лица.