Из той выпал диктофон с горящим индикатором.

— Вы не уважаете дом моей семьи и вам тут больше не рады.

— Княжич, давайте мы вернемся к началу, — заискивающе произнесла Тальяна и демонстративно выключила диктофон.

— Считаете, что можно отмотать время назад? Или вы готовы принести извинения моей компаньонке?

Лошадчак перевела глаза на Маришку и на мгновенье скривилась.

— Достаточно, — холодно отрезал я. — В этом доме не принято снисходительное отношение к членам семьи. А вы себе позволили лишнее.

— Я не знала, что это ваша компаньонка. Что она из числа приближенных.

— Вы в чужом доме, дорогая, — я твердо взял девицу под локоть. — Тут все "свои" кроме вас и ваших сотрудников. Играть по вашим правилам тут никто не станет.

— Простите меня, — выпалила Тальяна, обращаясь к Маришке. — Просто сложно вести интервью, когда в кадре такая красивая девушка. Мне неловко, что все зрители будут видеть вас и сравнивать…

В глазах хитрющей журналистки сверкнули слезы.

— Ох, я не подумала, что съемка уже идет, — смутилась рыжая и вынула из кармана белый платок, который подала гостье.

— Благодарю, — Тальяна протянула руку.

— И я вас прощаю, — неожиданно с достоинством произнесла моя компаньонка. — Если для Михаила Владимировича важно, то я не держу на вас зла.

— Вы слишком добры, — я коротко кивнул.

На блогершу эта сцена произвела странный эффект. Она смешалась и на какое-то время показалась моложе своих лет. Но быстро нашлась и нацепила на лицо дежурную улыбку. Слез в глазах как и не бывало.

— Прошу вас не торопиться, Тальяна. Приведите себя в порядок. А ваш оператор пока сменит локацию, — я дал знак Федору и тот вежливо предложил гостье пройти с ним.

— Солнце уходит, — пояснил я и указал на часы. — Лучше мы перейдем на столовую.

Спустя несколько минут журналистка вернулась. Было очевидно, что она вняла уроку. Но выводы сделала собственные. Слухи про нее ходили верные. Девушка не считалась с чужими границами. С ней надо держать ухо востро.

— У вас тут очень уютно, — медовым голосом произнесла она.

— Мы не гонимся за роскошью, — согласился я и указал ей на стул.