— В вашем доме моют пол? — внезапно спросил я.

— Что? — смешалась девушка, а потом кивнула.

— И делают это шторами из вашей спальни?

— Что за глупость? — нахмурилась девушка.

— Никто не делает уборку в белых кружевных перчатках, — продолжил я. — Для грязной работы берут...

— Так вы ветошь? — быстро проговорила девушка.

— Специальные инструменты и материалы, — я пропустил ее слова мимо ушей. — Никто не станет подметать двор перьями со шляпки. Возьмут метлу. Но никто не подумает, что эта самая метла — нечто недостойное. Все понимают, что ею метут сор.

— Да вы поэт, мастер Морозов.

Я отпил отвар из кружки и зажмурился. По комнате поплыл аромат можжевеловых ягод, зеленых трав и уже знакомых мне цветов.

— Неужели это тот самый знаменитый Морозовский сбор, — хитро сощурилась девушка. — Поговаривают, что в нем есть редкие травы…

— Все у вас «поговаривают», Тольяна, — я покачал головой. — Когда же вы начнете жить своим умом и не верить на слово непонятно кому? Просто пейте чай и узнайте сами, о чем другие лишь поговаривают.

Мои слова не пришлись по душе гостье. Но она не возмутилась и пригубила напиток. Затем сделал глоток побольше и тоже прикрыла глаза.

— Не говорите ничего, госпожа, — попросил я, надеясь хоть недолго не слышать ее голос. — Просто ощутите, как внутри вас разливается тепло.

— Хорошо, — шепнула Тальяна чуть позже.

Распахнула потемневшие глаза и посмотрела на меня.

— Вам стоит продавать этот сбор.

— Он остается в нашей семье. Так решил еще наш пращур. Отец не нарушил его воли и мы с братом не желаем идти против этого правила.

— Ваш отец больше не имеет власти над вашей семьей, — вновь съязвила девушка. — Он ведь погиб.

— Вам это точно известно? Или об этом опять кто-то поговаривает? — я тяжело вздохнул и добавил вполголоса, — Горбатого могила исправит.

— Вы знаете что-то о своем отце? — оживилась девушка и, облизнувшись, отодвинула тарелку с тортом.