- А ты сможешь, Коль… Дочке восемнадцать… Вместе брали займ… Её тоже спрашивали…

Страшные слова, смысл которых дошёл до меня не сразу. Ему ещё пришлось пробиваться сквозь пелену бессилия, злости и обиды.

Но дошёл.

- Дура-баба! – не выдержал я. – Вытащим тебя и найдём её! Не о ней сейчас думай! О себе думай, дура!..

- Я – мать… – Лена вдруг заговорила до того спокойно, что кровь в жилах стыла. Вот только слова давались ей с явным трудом. – Я не могу не думать… Про неё… Где она… Уходи, Коль… Предупреди других…

- Да ять! Я даже не знаю, как твоя дочь выглядит! – мой голос сорвался на крик.

- Не важно… Спасёшь других… Спасёшь её…

И серые глаза Лены закрылись. А в моей руке остался лечебный набор, который был мне так необходим...

«О чём ты, Лена? – думал я, глядя на спокойное расслабленное лицо. – Кого всех? Зачем их спасать? От кого?».

И тут я вспомнил, что когда мы только появились здесь, со стороны равнин приходили люди. Там стояло две группы капсул, для которых наш Алтарь был ближайшим. Первые пришли на третий день. Потом на пятый. Жаловались, что кто-то воет рядом с их посёлком. Будто стая волков.

А потом не приходили…

А затем охотники сказали, что видели издалека: одна из соседских групп куда-то отчалила. Вот только никто не пошёл проверить: а точно ли отчалили? Или их вещи лежали в кровавых следах, оставленных после пиршества голубоглазых бестий?

А потом напали на нас…

Значит, стаи хищников двигались вглубь гор, собирая богатую добычу. Посёлок за посёлком. Они шли на пиршество для своего молодняка. Как та тварь, которую я пришпилил копьём к земле. Опытная, крупная… Она вела за собой двух молодых, чтобы досыта накормить их свежим мясом.

А потом они придут к остальным нашим соседям…

И всё повторится. Снова нападение, и снова загонная охота на выживших. Но всё ещё можно было изменить. Если кто-то предупредит другие посёлки о голубоглазой беде. Если кто-то им скажет: если услышали вой – либо бегите, либо сражайтесь.

Пусть, сука, платят за наши трупы кровью своего молодняка... Пусть дохнут на копьях, под ударами топоров, истыканные стрелами… Пусть запах их палёных шкур разнесётся над местными горами. Мы – люди! Мы истребили таких, как они, у себя на Земле. Значит, истребим и тут.

Загоним их в самые дальние уголки дикой природы. Заставим их убегать, как мы сейчас. Заставим их прятаться, как приходится нам. И каждая сраная капля красной крови отольётся реками коричневой…

Просто Лена поняла это раньше. А ещё она понимала, что далеко не уйдёт. Мы вместе не уйдём. Два израненных человека. Но поняла она ещё и то, что если её дочь там, где-то в этих горах, то, предупредив людей, её можно спасти – даже не зная в лицо.