Поняла и отдала лечебный набор мне.

Иди, Коля… Иди, Пилигрим… Твоё время пришло…

От Алтаря к Алтарю, от скопления капсул к скоплению капсул.

Пусть, как пожар, разлетится весть о голубоглазых бестиях.

Пусть знают об опасности.

И я вколол себе набор.

Я уходил. Далеко за спиной оставалась капсула, которая дарила мне тепло и воду. И Алтарь с его пищевыми рационами и лечебными наборами. Я потерял всё… Даже моё копьё сломалось, когда я воткнул его в каменистую почву. Я уходил с одним медным ножом за поясом.

Не беда… Всё, что было потеряно, я сделаю снова. Накоплю сто баллов и призову свой дом туда, где буду находиться. Я начну свой бой! Бой с голубоглазыми бестиями, что решили отведать человека. И они познают его вкус! Они узнают, как мы оказались тут! Они поймут – зачем. Но станет уже поздно.

Лес, ночь, голод…

Голод выгнал её из рощи, где она воспитывала своё потомство. Лютый голод. А ещё далёкий вой серой стаи… Хромая на переднюю лапу, старая самка добралась до спуска с обрыва, а затем двинулась прочь.

Новые звери, ходившие на задних лапах, были вкусны. Но она была мудра. Она не дала своим молодым попробовать их мясо – ела сама. И наблюдала. За новыми обитателями её гор. Она видела их слабость и никчёмность. И она видела их силу.

Ей хватило ума оценить эту силу, чтобы понять, чем она грозит. Да, старая хищница могла убить любого из них. Но она не могла убить Большого Зверя, прячущегося среди камней. Никогда не могла. И никто из её сородичей не мог.

А у слабого зверя, ходившего на задних лапах, получилось. И он со своей стаей даже съел «прячущегося среди камней». Значит, тоже хищник. Правда, зачем-то сначала в огонь сунул мясо. Чуть не испортил ведь… Она всё видела, когда издали наблюдала за этими новыми зверями.

У них не было рогов, но они делали деревянные рога. У них не было когтей, но они делали каменные когти. У них не было крепкой шкуры – они надевали чужую.

Когда-то, давным-давно, её серая стая разделилась. Одни ушли служить тем, кто ходил на задних лапах, а другие – остались в лесах. А потом те, кто ходил на задних лапах, исчезли. И память о них начала стираться. Остались лишь крохи… Стаи снова стали едины.

И сейчас эти крохи памяти всплывали в голове старой самки. И заставляли её делать то, чего она раньше бы никогда не сделала. Она ведь бежала в этот лес, чтобы спасти от нового вожака свой молодняк. А теперь сама отправила молодняк к зверям, ходившим на задних лапах.

Потому что в те часы, что она спала, перед её глазами вставали картины седой старины. Времена, когда те, кто ходит на задних лапах, и серые, что служили им, шли рука об руку. Времена великих свершений и важных дел. Времена, когда её предков любили просто так.