— Как знаешь… — ответил СИПИН. — Баллы не зачислять совсем?

— Просто начисли их! Молча!.. — я, наконец, проскочил мимо когтей вертлявого летуна и прибил его копьём.

— Вано! Тут ещё один! Вано! Меня, кажется, жрут!.. — истерически надрывался Мелкий, болтаясь на канате, как забытая на вилке макаронина.

— Гопник ты сраный! — кричал сверху Пилигрим, который застрял где-то в трёх метрах над Мелким. — Да спрыгни ты уже на неё! И раздави!

— Тебе легко говорить! — возмутился Мелкий, от обиды забыв даже про истерику. — Вот сам спускайся и дави! Умник, ля!..

— Да замолчите вы все!.. — взревел я, накидываясь на летуна, который был прямо под гопником, и пробивая зверю шею.

Тот ещё бился на копьё, пытаясь в последний момент соскочить. А Пилигрим-таки добрался до Мелкого. И пару раз двинул его ногой по рукам. Мелкий от такого обращения заорал, разжал пальцы — и приземлился на моего подранка. Намертво припечатав несчастного своей тощей задницей.

— Отлично! Баллы уходят этому истеричному представителю вашего вида! — сообщил мне СИПИН. — Он не только убил зверя, но и раздавил его надежды на продолжение рода!

Я уже хотел было подскочить к Мелкому и высказать ему всё, что думаю… Но тут на него сверху спрыгнул Пилигрим, напугав нас обоих до очередного вопля.

— Прости-прости! — сообщил Грим. И, не теряя больше ни секунды, кинулся к ближайшему гнезду.

А по канату уже спешно спускались Кострома, Дунай и Трибэ. Ну и Сочинец застыл наверху, ожидая, когда его очередь придёт. В лагере вообще, похоже, царила какая-то суета. И, кажется, я догадывался, почему: люди просто пытались собрать всё, что только можно.

Надеюсь, у них хватит ума не скидывать тяжёлые пожитки прямо нам на головы?

Если с такой высоты пуховая подушка прилетит — и то шею может сломать. А уж что-нибудь потяжелее, так и вообще...

Летуны погибли быстро и весьма позорно. Они почему-то так и не взлетали с гнёзд. Да и вообще подпускали нас неоправданно близко. Видимо, так привыкли жить на безопасных спинах гигантов, что просто не имели нужных навыков обороны.

Будучи грозным противником при атаке с воздуха, у себя дома они оказались слабы. И бесславно гибли один за другим, даже не пытаясь объединиться. Зато пока мы разбирались с летунами, сверху успели сбросить ещё один канат.

Я воспользовался моментом — и тут же принялся забираться назад. Решил, что стоит проконтролировать спуск раненых и питомцев. Забираться по канату двадцать метров — кстати, то ещё удовольствие… Но я сумел выдержать и это испытание (надеюсь, последнее!).