После долгих раздумий Фара достала из рюкзака чёрную продолговатую коробку, похожую на сигаретный блок. Весила она примерно полкилограмма.
Дарвин смотрел на это с подозрением.
– Ты когда-нибудь заглядывала в эти коробки? – спросил он. – Хотя бы одним глазком.
– Никогда, – ответила она. – Даже не пробовали: только высшим членам нашего общества дозволено знать, что в них находится.
– Не хочешь заглянуть сейчас?
– Ни за что! Кремний узнают, что мы посмотрели, и рассердятся. Они всё расскажут Богу-машине, и он никогда к нам не явится.
– Хочешь, я посмотрю? – предложил Дарвин.
– Нет, – возразила она.
Картонную коробку она засунула в сорванную и валяющуюся на полу вентиляционную трубу. Оттуда же она достала точно такую же коробку, но заметно полегчавшую, по всей видимости, пустую. Это была одна из трёх точек, которую Фара сегодня должна была посетить.
– Пойдём, – сказала она. – Чем раньше вернёмся, тем раньше освободимся.
– Погоди, – ответил Дарвин и подошёл к ней. Он заглянул ей в чёрные глаза и медленно произнёс: – В этих коробках наркотики.
– И что с того? – спросила она.
– Тебе разве отец не говорил, что наркотики – это плохо?
– Дизель нам говорили, не стоит их пробовать. Но это было раньше, когда они ещё были нашим отцом. Сейчас мы служим Богу-машине и должны делать то, что нам велят.
– Нет никакого Бога-машины, – ответил Дарвин. – Это та единственная вещь, которую мне твёрдо вбили родители. Никаких богов не существует.
– Наш существует! – возразила Фара.
– Его нет, а ваш культ поклонения Богу – всего лишь сообщество наркоторговцев.
На этот раз Фара не вытерпела богохульства со стороны Дарвина и бросилась на него с кулаками. Она была в ярости, била его по тем местам, куда попадала, даже постаралась укусить. Они споткнулись и покатились по грязному полу. Твёрдый осколок бетона больно ткнул Дарвина между лопаток.
Их борьба продолжалась недолго: несмотря на гнев, придававший Фаре сил, она имела субтильное телосложение, поэтому Дарвин легко её поборол.
– Нет никакого Бога-машины, – повторил он, прижимая её к земле.