Извернувшись, тот успел схватиться за край и повис на пальцах рук. Люди в чёрном тут же начали втаптывать пальцы. Лилия почувствовала, как у неё волосы начинают шевелиться, а кожа напрягается, будто это её пытаются сбросить с восьмидесятого этажа. Она относилась к тем людям, которые испытывают почти физическую боль, когда видят, как причиняют боль другим. Она называла это гиперэмпатией – даже костяшки рук заныли от просмотра.

Как мужчина летел вниз, Лилия уже не видела – она смотрела на отца, который с совершенно спокойным видом достаёт телефон и начинает кому-то звонить.

– Знаете, кому Эдуард звонит в этот момент? – спросил Пафу. – Начальнику отдела «Р», чтобы тот позаботился о жене и сыне Валентина. Заранее вам скажу, что те взяли деньги и не стали искать проблем.

– Не могу поверить, – произнесла Лилия. – Пожалуйста, скажи, что это монтаж и мой отец не приказывал убить этого человека.

– Боюсь, это одно из самых скромных его преступлений, – ответил старик.

Лилия взглянула на Мэри и увидела на её лице завидное хладнокровие. Если девушка и была удивлена, то внешне это не проявлялось.

– Мне кажется, на видео не Эдуард, – произнесла Мэри. – Может быть, кто-то похожий или двойник. Наверняка это дешёвая постановка с фейковым лицом, чтобы очернить его репутацию. У него полно врагов.

– Хотелось бы верить, – произнесла Лилия в задумчивости. – Пафу, ты же не работаешь на наших врагов?

– Посмотрите на меня, разве могу я на кого-то работать? Много лет живу в одиночестве и впервые за очень долгий срок принимаю гостей. Я уж думал, что встречу новое столетие под землёй, в компании бутылки самодельного вина и здешних пауков, так и не показав никому работу всей моей жизни.

– То есть ты хочешь сказать, что мой отец был двуличной тварью?

– Я отвечу на твой вопрос вот этим, – старик включил другую запись на ноутбуке, которая была гораздо худшего качества, сделанная на фотоаппарат без стабилизации и с очень длинным фокусом. На трясущемся изображении трудно было что-то разобрать.

Лилия пригляделась к экрану и вновь узнала своего отца, стоящего в окружении людей в чёрном на платформе подземного метро. Дело происходило не в Гибралтаре, поскольку там поезда ходили только над поверхностью.

Перед Эдуардом на этот раз стояли две женщины в голубой униформе уборщиц. После короткого разговора наёмники подняли женщин и толкнули под мчащийся состав.

– Вот этим… – продолжил Пафу, включая следующую видеозапись.

Теперь на экране находился несовершеннолетний парень, нога которого была вывернута под неестественным углом, а одежда изорвана. Его обступили пятеро людей из отдела «Р», а Эдуард присел рядом и протянул белый платок, на что парень плюнул тому в лицо. За это один из наёмников ударил парня ногой в ухо. События происходили совсем недавно: здесь Эдуарду было уже больше ста.