За разговором выяснилось, что Бертран появился в доме Джослин (моем доме!) незадолго до моего отлета в Пояс, но Микки не могла мне о нем рассказать из-за строгого запрета матери. Бертран и Джослин собирались пожениться на будущей неделе, и уже даже пригласили гостей.

Учитывая, что к Джослин я остыл давным-давно, ее избранник интересовал меня только с позиции того, как он относится к Микки. Да он и сам, все еще бывший под впечатлением рассказов Джослин о моем безработном прошлом, все время косился на меня недовольно и подозрительно, словно видел во мне конкурента, потом вывел на улицу и заявил:

— Значит так, Райли! Я не потерплю твоего присутствия в нашем доме чаще положенного тебе по суду. Сегодня, будем считать, исключение за пропущенные недели.

— Я не собираюсь оставаться на Земле, — сказал я. — Нужно лететь на Сидус.

— На Сидус… — хмыкнул он. Судя по всему, для него это ничего не значило — все равно что я бы сказал, что собираюсь на вахтовую работу на Аляску. — Ну-ну… И что у тебя там на Сидусе за дела?

— Всякие, — неопределенно ответил я. — Не уверен, когда вернусь, поэтому можешь расслабиться, увидимся не скоро. Приглядывай за Микки, Бертран, не обижай ее.

— Я сам разберусь, как мне воспитывать падчерицу! — возмутился он. — Ты свои родительские права потерял!

У меня резко испортилось настроение, и не только из-за его слов, а потому что я собирался внести на образовательный и личный счета Микки десять монет Сидуса. К моменту, когда она достигнет совершеннолетия, сумма удвоится — так я думал, но теперь, глядя на Бертрана… Кто он? Наставник по духовному развитию? Видимо, не самый успешный, раз вынужден жить в доме любовницы. С такого опекуна станется…

Я больше не желал тратить драгоценное время на общение с ним. Оставив его на крыльце, я вернулся в дом и отвел Джослин в другую комнату — ее личный кабинет. Закрыв дверь, я под ее недоумевающим взглядом перевел ей с комма на комм десять миллионов фениксов.

— Это за все те годы, что ты тащила меня с Микки на себе. Как ты с ними поступишь, меня не волнует, это твои личные деньги. На счета дочери я положу отдельно, реквизиты перекину тебе.

Когда-то прекрасные, но сейчас поблекшие глаза Джослин заблестели. Плакала она молча, обняв меня, и я слышал только ее тяжелое дыхание и чувствовал влагу на груди.

— Что вы здесь делаете? — взвизгнул Бертран, резко распахнув дверь.

Джослин нехотя отстранилась от меня, посмотрела на жениха и горько усмехнулась:

— Окстись, Бертран. На шею Картера вешается сама Лекса Шеппард, стал бы он со мной сейчас шашни крутить?