Мы с Лексой прошвырнулись по посадочной зоне, вступая в ни к чему не обязывающие разговоры, но никакой подозрительной активности не заметили. Никто не вербовал в бандиты, никто не предлагал «крышу» в обмен на раздел доходов. Несколько подозрительных лиц мы, конечно, встретили, однако вели они себя тихо.

Понимая, что и нам, возможно, отведать земной еды доведется непонятно когда, наш последний завтрак на родной планете мы совместили с обедом и ужином. Даже Лекса, обычно питающаяся как воробушек, не отказалась от прощального мраморного стейка и пары бокалов красного.

Орбитальным шаттлом мы со всеми остальными пассажирами вознеслись к лайнеру «Земля — Церера», зафрахтованному «Гленкор-Антофагастой», заняли свою каюту на двоих и начали двухнедельный путь к Поясу астероидов. Я по своей наивности думал, что самые большие проблемы в полете у меня могут возникнуть в случае очередного захвата лайнера террористами, но очень глубоко в этом ошибся.

Наибольшие неудобства мне доставляли приставания Лексы. Если опустить вульгарности, то у меня двадцать четыре часа в сутки кипела кровь, но я держался. Что говорить, девушка мне нравилась, и я бы с удовольствием провел все две недели полета, не вылезая из койки с Лексой, но не мог поступиться принципами. Сначала точка в отношениях с Кристиной, потом — в отрыв. Иначе бы сам себя уважать перестал. Лекса отстала только на третий день.

— Сухарь.

Оспаривать не стал, лишь отвернулся к стенке, чтобы не засвечивать, что не сухарь, и вообще, не железный. И так уже в глазах темнело от желания.

А бандиты все же появились, причем в нашей каюте, уже на четвертые сутки полета. Триада не отказалась от своей разработанной и эффективно действующей системы, только произошло это в более мягкой форме. Лайнер никто не захватывал, но к нам явились пообщаться трое характерного вида мужиков.

Мы в это время валялись с Лексой на своих полках и лениво переговаривались о плане действий на Церере и потом на Сидусе. Когда я голосовой командой открыл дверь, девушка, одетая в шорты и спортивную майку, лежала вольготно — руки под головой, нога закинута на ногу.

Зрелище поразило гостей. Пока пристяжь плотоядно раздевала Лексу взглядами, лупоглазый крепыш, представившийся как Фрогги, видимо, оценил мое телосложение и повел себя вежливо — ну, в рамках своего понимания. Говорил он, глотая буквы, отчего мне приходилось мысленно переводить его речь на нормальный язык.

— Бра-ан, ты у-ама вну-ытельная, но си-у-а ма-уо что у-ешает п-уотив ко-и-ектива. А мы часть большого ко-и-ектива. Сам понимаешь… — протянул он, засвечивая для меня татуировку на шее, — ма-о ли что.