Два шага делаю и встаю, как вкопанный, услышав всхлипы. Она что, плачет⁈ Матёрая сотница распустила нюни⁈

— Ты издеваешься⁇ — Вырывается из меня стон.

— Ты мне ленту повязал, — заблеяла. — Как такое можешь говоришь? Бросить нас хочешь?

— Вы мне врёте, завтра нож в спину⁈ Или стрелу в задницу! — Выругался.

Лихетта вскочила, вид ошалелый.

— Да ты что, брат!! — Взвизгнула.

И как набросится резко! Обхватила руками сильно, прижалась всем телом, лицом в волосы уткнулась. Хнычет в ухо.

— Клятву не могу, клятва нерушима нельзя, иначе какой я воин… — бормочет.

Стою столбом, руки опущены.

— А если есть клятва убить меня? Или выполнить любой приказ другого? — Не унимаюсь.

Но тает моё ледяное сердце. Надо признать.

— Не может быть такого, — шепчет, сжимая ещё сильнее. — Клятва только сохранить секрет. Знание, порочащее честь Ледопламенных, позор, который ляжет на не ведающую ничего Цецилию.

Вздыхаю. Кажется, теперь ясно, для неё пленение лидеров вампирами — это позор. И моя догадка, что Цил не в курсе, может и верна.

Очень хочется верить, что Лихетта мне не врёт.

Обнимаю в ответ, хлопаю по спине. Жмётся ещё сильнее. Да что ж такое.

— Всё, всё, — шепчу, чувствуя, что вот — вот разразится. — Меня просто все вокруг обманывают.

Молчит. Вздыхает.

Похлопал ещё, давая понять, что хватит уже липнуть. Отпряла, смотрит в глаза так проникновенно!

Как собачонка бездомная.

— Я знаю, что Сехмет пленила родителей Цил, ваших любимых правителей, — говорю, добивая её окончательно.