Разработка ведётся на просеке. В радиусе полукилометра всё к хренам до прей вырублено, вероятно, как раз на дооборудование. Только с одной стороны роща примыкает. Котлован с норами в половину футбольного поля, деревянные надстройки, лестницы, блоки и сваи. Работа кипит!

Кажется, уголь добывают. Рабочих под сотню, и десятка три бойцов охраны, похоже, наёмной, стоят на вышках по периметру, посты у них на дороге. При добыче целая деревушка обосновалась из работяг и их семей. Здесь уже и гостиница с постоялым двором, куда дорога ответвляется, и несколько колодцев хороших. И даже ветряная мельница по ветру лопастями наяривает.

Наёмники нас пропустили нехотя, даже когда монет отсыпал. На суккубов с такой дикой ненавистью смотрели, что Лихетту с воительницами еле удержал от порыва перепиздить всех голыми руками.

Тем не менее, в гостинице нас приняли отлично. Хозяин сразу понял, что к чему, когда я щедро расплатился, и разместил наших дохлых господ и раненных по свободным номерам. Остальные навязались в крестьянские дома. Никто от денег не отказывался, приютили всех. Но опять же, на рогатых баб все, как на дьяволиц смотрят.

Что будет в городе, я даже боюсь представить. Похоже, суккубы так далеко на север ещё не забирались. Может, какие — нибудь отдельные личности наведывались, наделавшие шума и оставившие негативные впечатления об этом народе в целом.

Странно, иногда мне кажется, что они добрее, чем люди. Когда дело не касается их главного ремесла.

Дениз и Мунира взяли над Инессой опеку, даже просить не пришлось. Как я и раньше для себя отмечал, местные быстро приходят в себя после казалось бы тяжелейших потрясений. И дочь Белоиса, выспавшись днём, к ночи уже спокойно вышла прогуляться. А вскоре заявилась с новыми подружками в местную кузнечную жаровню, где устроили сходку с барбекю остальные воительницы. Кузнец к этому времени ушёл спать, ему было по барабану.

Да и угля много. Хотя я так и не понял, спрашивали ли они его вообще?

Первый советник спокойно отпустил Инессу, даже слова не сказал. Посмотрел издали укутанный гостиничным одеялом, подымил из трубки задумчиво и ушёл обратно в гостиницу.

Сам я пошёл бродить по округе, как неугомонный. За три часа вечернего сна меня унесло в такой глубочайший анабиоз, что когда проснулся, не понял, где нахожусь вообще. Сил немерено, голодный, как волк. Закинул, как не в себя три порции куриного жаркого в общей столовой гостиницы и вышел воздухом дышать.

Угольный рудник спит, только часовые на вышках в кудрявых серых шубах не дремлют. На улице градусов семь, ветер подвывает. Мельница скрипит на всю округу. И ощущение такое, что вот — вот ливень пойдёт. Ух, свежак.