«Она должна знать правду» – сказала ему мысленно.

«И что она будет делать с этой правдой? – орк почти с жалостью посмотрел на Кэдрин, которая отвернулась, пытаясь скрыть слезы. – Она попытается тебя убить. Мне придется свернуть ей шею».

Я упрямо вздернула подбородок.

«Если она меня убьет, значит так мне и надо. Право на месть никто не отменял».

Зеленый прищурился, в глазах зажегся недобрый огонек.

«Райвен уже спускается сюда».

Райвен. Мое рвение немного поуменьшилось. Что сделает пернатый, если узнает, что я опять рискую жизнью?

Да хафф с ними.

– Кэдрин, – я взяла эльфийку за плечи и повернула к себе. – Ты должна кое-что знать.

Шакс заметно напрягся, но приблизиться больше не пытался. Надеюсь, он наконец-то поверил, что я знаю, что делаю.

– Алекс погиб не в бою, его убили.

Заклинательница вздрогнула, но ничего не сказала. Сглотнув образовавшийся в горле ком, я продолжила:

– Ты, наверное, хочешь знать, кто это сделал, чтобы отомстить. Так вот, – я помедлила, и эльфийка с ненавистью уставилась на Шакса, уверенная, что это он убил ее брата. – Это сделала я.

Кэдрин резко повернулась ко мне.

– Ты?

– Рейн, – я вздрогнула от холода, прозвучавшего в голосе карателя. – На выход. Живо.

«Ослушаешься – выпорю так, что сидеть не сможешь» – добавил он мысленно.

Чертов тиран. Как бы сильно мне ни хотелось остаться, стиснув зубы, я выскользнула из камеры, чтобы тут же угодить в стальной захват Райвена.

– Почему, Рейн? – голос у Кэдрин был тихий и хриплый. – Потому что он тебя не любил, да? А того, что подобрал тебя чуть ли не на помойке, в клан принял, обучил, тебе мало? Тебе любовь подавай?

– Нет, все не так, – я покачала головой, но заклинательница меня не услышала.