Кэдрин меня как будто ждала. Уставилась исподлобья, кулаки сжала так, что побелели костяшки. Каждой своей клеточкой заявляет о своей ненависти и злобе. Что ж, ее право. Я огляделся в поисках длинной палки. Сделать на одном конце удавку, накинуть ей на шею и вывести из камеры, а потом из крепости. Как бешеную суку, какой она, по сути, и является.

Не найдя подходящего орудия, я вздохнул и пошел брать зверя голыми руками. Пару царапин переживу. В крайнем случае, оглушу ее и выволоку из крепости на плече, а там уж сама пусть разбирается. Едва я шагнул в камеру, эльфийка попятилась, настороженно глядя на меня, но нападать не торопилась.

Ну что же.

– От имени главы Шантары объявляю тебе амнистию, – начал я, и глаза пленницы удивленно распахнулись, когда до нее дошел смысл сказанного. – Можешь валить на все четыре стороны.

И посторонился, давая ей дорогу. Переварив услышанное, Кэдрин отлепилась от стены и стрелой пронеслась на выход, чувствительно задев меня плечом.

– Сучка, – не удержался я.

Эльфийка стремительно развернулась, но, не найдя подходящего эпитета, продолжила движение к свободе. Я пошел следом, чтобы убедиться, что она покинет крепость, а не останется тут разнюхивать. Остановилась она так резко, что я едва не врезался ей в спину. Слегка подтолкнул, но она не отреагировала. Обойдя, заглянул в лицо. Глаза, и без того огромные, превратились в блюдца. Лицо побледнело, губы сжались в тонкую ниточку, а по щекам побежали первые соленые капли. Ну что опять?

Я легонько встряхнул это недоразумение, чтобы привести в чувство, но, кажется, перестарался. В один миг девица превратилась в разъяренного дракона и накинулась на меня, молотя без разбору по лицу и груди.

– Лживые сволочи, – шипела она, осыпая меня новой порцией незаслуженной агрессии. – Твари! Какие же вы твари! Зачем? Я же поверила. Я ведь, правда, думала...

Наконец, мне удалось перехватить ее руки и завести ей за спину так, чтобы особо не навредить. Вот она, вселенская несправедливость. Она может бить сколько угодно, и мне придется терпеть и уворачиваться, потому что если ударю я, она не выживет. Лишенная возможности царапаться, Кэдрин изо всех сил копытила меня ногами, но пока без особого результата. Идея с длинной палкой показалась мне еще более замечательной. Удерживая пленницу одной рукой, второй я притиснул ее к себе и сдавил горло.

– Ну все, хватит, – рыкнул в слегка подрагивающее ушко. – Иначе я лично займусь твоим воспитанием. И начну с хорошей порки.

Она замерла, лишенная кислорода для дальнейших воплей, и я слегка ослабил хватку.