– Думаешь, я твою стрелу просто так поймал? – заключив ее лицо в ладони, я заставил ее смотреть мне в глаза. Мой внезапно охрипший голос удивил ее, но это ничто по сравнению с тем, что я собираюсь сказать. – Думаешь, это для меня обычное явление?

Она неуверенно моргнула и облизала губы, все еще не понимая и окончательно выбивая меня из колеи. Я закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение, но лицо опаляет ее теплое дыхание, а растрепавшиеся волосы щекочут шею.

– Мы должны, понимаешь? – открыв глаза, вижу, что она начинает догадываться. – Чтобы спокойно спать по ночам, чтобы быть в ладу с собой, чтобы смотреть в зеркало и знать, что нам нечего стыдиться. Нельзя двигаться дальше, переступая через друзей. Если с ней что-то случится, мы тоже будем виноваты. А с ней случится, потому что это Рейн, она не умеет иначе. Мы найдем ее, а потом я заберу тебя в Драконью Крепость и сделаю пленницей своей спальни, хочешь ты того или нет, и никогда больше не отпущу.

Моя пламенная речь не предназначалась для чужих ушей, и Кэдрин это поняла, отчаянно залившись краской. И слезы, что она так тщательно сдерживала, заблестели на пунцовых щеках. Вместо ответа она кивнула и с каким-то остервенением смахнула непрошенную влагу, пухлые губы искривились в робкой улыбке, а я все не мог перестать смотреть в ее огромные и сверкающие глаза. В себя меня привело тактичное покашливание, и я вспомнил, что мы тут мало того, что не одни, еще и посреди столицы Торхейма.

– Решил, куда отправимся сначала? – повернулась к эльфу Кэдрин.

Алекс неопределенно качнул головой. Вид у него был невозмутимый, но разыгравшаяся сцена не могла не затронуть старшего братца. Как прекрасно, что мне не требуется его благословение, чтобы сделать Кэдрин своей. Мне даже разрешение его не нужно, не говоря уже об одобрении. Законы у орков поразительно демократичны в этом плане. Понравилась девушка – хватаешь и тащишь к себе, во всем остальном можно разобраться после.

– Я бы начал с Дикого Острова. Она любила туда убегать.

– Без меня, – не удивил меня Райвен. Но его я уговаривать не стану. Как бы я ни злился, но он свой выбор должен сделать добровольно. Кто знает, мои чувства не изменились, а он, может быть, прозрел и понял, что Рейн ему никогда не была дорога. Каждый решает сам, и в этом правиле лишь одно исключение – Кэдрин. Хочет или нет, но она идет с нами, потому что я вижу, как только она станет счастливой, ее злость на девчонку пройдет. А счастливой я ее сделаю. Я поймал ладошку Кэдрин и бережно сжал, давая понять, что отпускать не намерен. Никуда эта крошка от меня теперь не денется.