Не знаю.

Арман стоит рядом. Молчит. Хорошо, что хоть не лезет в душу с ненужными расспросами. Я его за это еще больше уважаю.

В его руках снова кофе — горячий, свежий, ароматный. Вовремя. Мне нужно взбодриться.

Я беспокоюсь о Нэе. Он перестал быть откровенным со мной. Больше не доверяет? Больше… не нуждается во мне?

От этой мысли что-то болезненно сжимается внутри.

Но ведь я сама виновата! Даже Лис об этом сказал: я Нэю сердце раздираю на части. Давно уже…

Но я же стараюсь! Разве нет? Иду ему навстречу, принимаю его таким, какой он есть…

Этого мало?

Вспоминается вдруг его последний мимолетный поцелуй в висок. Сердце замирает…

Он все еще… любит меня?

Сейчас я вообще ни в чем не уверена.

Ответила бы я на его признание теперь?

Поздно! Поздно ты спохватилась Ангелика!!! Надо было не упускать свой шанс сразу. А теперь его чувства могли просто перегореть. Не зря же он закрывается от тебя. Ты сама не захотела, так что пенять не на кого. Упустила свой шанс, дуреха…

Но ведь я и сама не знала, что… так привяжусь к нему! А еще мне казалось, что он ребенок, который сам в себе разобраться не может и путает благодарность с влюблённостью…

Хотя я должна уже признаться самой себе, что я просто боялась. Боялась боли и разочарования. Страшилась, что впущу его в сердце, в жизнь, а потом быстро ему наскучу, и он поспешит убежать от меня в объятья кого-то своего возраста…

Но это было раньше. Теперь я понимаю, что он действительно не настолько юн, каким выглядит, однако…

Однако все слишком запутано!

Из моей груди вырвался горестный вздох, и полковник наконец позволил себе нарушить тягостную тишину.

— Не грусти, Ангелика! — теплая тяжелая ладонь участливо легла на мое плечо. — Все образуется, вот увидишь! Если у тебя проблемы с братом, я могу… сам поговорить с ним. Все-таки мне, как мужчине, он может рассказать то, что не решается тебе… Может, у него подружка завелась — молодой ведь, горячий — а твоего мнения на этот счет побаивается…