Я пошатнулся, закрыл глаза, не замечая скользящей по щеке слезы, а потом мир вокруг закрутился, усиливая головокружение и тошноту, и только когда я очутился на крыше, посреди оранжереи, понял, что наконец-то снова могу телепортироваться.

Вот только сейчас это уже не нужно.

Сейчас не нужно уже вообще ничего.

Потому что без Ангелики моя жизнь потеряла всякий смысл…

Меня больше не колотит: организм начал сам справляться со странными симптомами отравления. Но я не замечаю и этого тоже. Я присаживаюсь у стены и просто замираю, смотря в небо, отчетливо видимое сквозь прозрачную куполообразную крышу оранжереи.

Меня просто больше нет.

Я дышу, но даже это дыхание мне в тягость.

Боль в груди скручивается змеей — такая знакомая и уже даже позабытая. Такой боли я предостаточно натерпелся в своей прошлой жизни: ненависть отца-императора, гибель семьи, жуткое тошнотворное одиночество…

Но теперь мне кажется, что тогда боль была даже меньшей…

Ангелика…

КАК ЖЕ МНЕ ТЕПЕРЬ ЖИТЬ???

Кажется, я кричу.

Этот вопль слышен даже за пределами оранжереи, но мне абсолютно все равно.

Я закрываю уши руками и низко опускаю лицо.

Хочется телепортироваться просто в никуда. Навечно…

Тьма осторожно приподнимает свое лицо…

* * *

Оранжерея на крыше военного ведомства…

Руфина Шайло — племянница полковника де Сантэ — осторожно открыла стеклянную дверь оранжереи.