— Нет, я в порядке, — прошептала я и невольно расслабилась на его плече.

А перед глазами до сих пор стояло перекошенное ненавистью лицо императора, столь похожее на Нэя, но прямо противоположное его внутреннему содержанию.

Как же ужасно Нэю здесь жилось!

Отец — просто одержимый монстр. Родственники, как я поняла, те еще змеи. Дворец — настоящая тюрьма…

А потом жена и дети. Погибшие дети…

Вздрогнула.

Вспомнилось вдруг, каким увидела Нэя впервые: испуганный мальчишка, болезненно худой, жутко холодный и… ужасно одинокий. Теперь не удивительно, что из этого дикого мира он пришел именно таким!

Тогда я прижала его к сердцу, мысленно обещая позаботиться о нем, а теперь он обнимает меня, словно пытаясь спрятать за крепкой стеной своего сердца и рук.

Не знаю, может пережитый стресс повлиял или же я просто очень глубоко прониклась ужасом его существования, но меня вдруг наполнило глубокое сокрушение.

Нэй жался ко мне так упорно в начале, а я постоянно его отталкивала. Да, у меня было оправдание — его якобы возраст, но… теперь мне было плохо, что я поступала с ним так… жестоко. Он ни капельки не ребенок. Он удивительное существо: море силы, бездна ума и большое доброе сердце. Он удивительный! Быть сыном жуткого монстра и остаться такой замечательной личностью — для этого нужна глубокая сила духа!

Я восхищаюсь им!

И я… действительно люблю его.

Очень люблю!

— Я люблю тебя… — слова из глубины сердца сорвались с губ раньше, чем я успела их остановить. Хотя… зачем останавливать? Пора уже прекратить прятаться! И даже если я уже не нужна ему так сильно, как раньше, я должна наконец-то сказать ему то, что чувствую.

— Что? — Нэй вздрогнул и замер, словно не расслышав моих слов.

— Я люблю тебя, Нэй… — мой голос помимо моего желания охрип.

Я медленно отстранилась и в полумраке посмотрела в его лицо.

Нэй выглядел потрясенным, растерянным и… ничего не понимающим.

— Я люблю тебя… — прошептала я уже в третий раз и потянулась к его губам.

Я собиралась просто прикоснуться к ним хотя бы мимолетно, но мальчишка вдруг вздрогнул, стремительно обнял меня за талию и со стоном умирающего от жажды человека сам набросился на мои губы.