Впрочем, нельзя сказать, что Бруматт действительно ненавидел барона настолько, чтобы убить его. В данном случае его мечты относились скорее к тому, сколько веса этот поступок прибавил бы ему в среде будущих соратников. Он ведь понимал, как станут относиться к нему другие. Так же, как относится (хотя и старается не показывать виду) сам Шервард. Как к мальчишке, которому нечего делать на войне. Победив Ворлада, он доказал бы, что это не так!..

И однако же Брум, признаться, и сам понимал, что не сделает ничего подобного. Парень искренне надеялся на то, что он не был трусом, но сказать этого наверняка не мог, поскольку до сих пор пока ещё не имел возможности испытать себя. Но то, что он не мог просто, ни с того ни с сего накинуться на ничего не ожидающего с его стороны человека, было всё же очевидным.

В молчании добрались они до таверских ворот. Они всё так же были заперты, и Брум заметил пару стражников, караулящих снаружи. Те двинулись навстречу повозке, предостерегающе подняв руку.

— Стой! — бросил барон вознице, и как только возок остановился, он довольно грациозно для человека его возраста и комплекции спрыгнул, направляясь к стражникам. — Барон Ворлад, интендант легиона. Пропустите.

— Доброго дня, господин барон, — Брум заметил, как стражник покосился на шпагу приезжего. — Да, велено вас впустить. Вас ждут.

— А я?.. — слезая с возка, юноша двинулся следом.

— Простите, сударь, приказ касается лишь господина барона, — возразил стражник.

— Но ведь… — Брум решил, что его просто не узнали, тем более, что патруль сейчас действительно был уже иной.

— Вы сможете пройти позже, когда будут улажены все формальности, — и тут парень заметил, что стражник незаметно ему подмигнул.

— Ничего не поделаешь, дружок, — с некоторым высокомерием обратился к нему Ворлад. — Видишь, что тут происходит? Гражданским покамест путь заказан. В другой раз.

Он намеренно говорил так, будто прекрасно понимал, что творится в Тавере. Брум знал, что барон ни за что на свете не стал бы сейчас справляться о происходящем у стражи — это было ниже его достоинства. И он в очередной раз вспомнил, за что недолюбливал этого человека ещё даже до предательства Линда.

Впрочем, юноша не отличался особенной мстительностью или кровожадностью, а потому не слишком-то сожалел, что не увидит, как арестуют Ворлада. Очевидно, что стражники получили приказ разделить их — явно для того, чтобы не подвергать молодого человека ненужному риску. Что ж, пусть так и будет.

Позже, быть может, он узнает дальнейшую судьбу барона. Впрочем, что бы с ним дальше ни было — Брум был уверен, что тот вполне этого заслуживает. Он был плохим человеком, плохим гостем и отвратительным отцом. Для него, с тех пор, как уехал Линд, словно бы и не существовала Динди, а позже и Риззель. Для него всё семейство Хэддасов было… чем-то вроде приживал, людьми низшего сорта, которые не заслуживали серьёзного отношения к себе. Нет уж, Бруматт точно не станет горевать по барону, даже если того проткнут при попытке ареста.