— Тогда последняя просьба, чтобы закрыть этот разговор раз и навсегда, — серьёзно, с явным волнением произнёс Логанд. — Линд, ты ещё совсем молод, и у тебя впереди может быть долгая и вполне счастливая жизнь. Не загуби её из-за своей гордости и ложного чувства долга. Поверь мне, пожалуйста, этот город не спасти. И эту империю не спасти. Я не прошу тебя уйти из стражи, но… Когда город будет взят — пожалуйста, сбрось с себя мундир и отсидись. Не геройствуй! Своей смертью ты уже никому и ничем не поможешь! Насколько я помню, ты собирался жениться… Как я понимаю, ты ещё этого не сделал, но во имя своей невесты — подумай о том, что я сказал!

— Иди ты… спать!.. — и Линд сам первый встал из-за стола и направился в свою спальню.

Логанд остался сидеть за столом. Было ясно, что на сей раз Линд не станет делить комнату с ним. Впрочем, тот самый пресловутый диванчик, который так понравился ему в прошлый раз, уже снова стоял в гостиной, так что бывший лейтенант, посидев какое-то время, направился туда. Дырочка, разумеется, уже постелил ему, но сам то ли спал, то ли притворялся на своей лежанке в прихожей. Он наверняка слышал, что гость поссорился с хозяином, и потому пока что решил отложить беседы на потом. Тяжко вздохнув, Логанд улёгся и довольно быстро захрапел.

Глава 55. Штурм

Глава 55. Штурм

Наконец Враноок счёл, что всё готово к штурму. К этому моменту войско осаждающих пополнилось на добрых пять-шесть тысяч бойцов, пришедших с востока. Множество шеварцев, не встречая практически никакого сопротивления, прошли по Труону, а оттуда — пешим ходом до Кидуи. Пришли ещё отряды из Загорья, а также несколько отрядов прианурцев, которые уже успели показать себя неистовыми бойцами.

Был конец лета, и местные земледельцы уже вовсю собирали урожай. Келлийцы с невольной завистью глядели на эти поля, сады, леса. Казалось, здесь легко можно было получить трёхкратный урожай в сравнении с Баркхатти, приложив при этом вдесятеро меньше усилий. И сейчас все эти щедрые дары юга были в распоряжении островитян!

В общем, Враноок понимал, что его люди сыты, полны сил и воодушевления, а потому готовы к бою как никогда, тогда как осаждённые горожане, доедающие остатки продовольствия, напротив — подавлены и слабы.

Лазутчик, этот лейтенант Логанд, уже больше десяти дней находился в городе. Поразмыслив, конунг всё же решил довериться этому странному, явно помешанному человеку. Охранники, что сторожили перебежчика, рассказывали, что тот ночными часами разговаривал, спорил, ругался с кем-то невидимым, а потом, утром жестами просил перевести его в какое-нибудь другое место, чтобы «сбить их со следа».