И он тоже вышел из дому. Он не бежал как Линд, но шёл довольно быстрым шагом, нервно оглядываясь по сторонам. Он шёл в сторону часовни у Кинайских ворот.

***

Лето заканчивалось, и солнце вставало уже гораздо позже. Здесь, в отличие от Баркхатти, не было таких долгих рассветов, когда небо могло часами озаряться лучами пока невидимого солнца. Поэтому войска строились практически в полной темноте. Впрочем, эта темнота успокаивала — она, словно щит, укрывала наступающую армию.

Разумеется, Шервард очень нервничал. Здесь всё будет иначе, чем тогда, в его первом бою. Не будет спасительного земляного гребня, за которым можно будет укрыться от вражеских стрел. На этот раз преимущество будет у врага. Келлийцы, расположившиеся под городскими стенами, будут как на ладони для лучников наверху.

Конечно, они подготовились, как могли — из лозы для лучников были сплетены нечто вроде больших щитов в полтора человеческих роста в высоту и в два-три роста в ширину. Для перезарядки стрелки смогут прятаться за этими ограждениями, поставленными на распорки. Но в таком сражении нет ничего проще, чем схватить шальную стрелу, поэтому Шервард понимал, насколько высока опасность.

В отличие от многих, он знал истинные планы Враноока. Он знал, что штурм стен станет лишь прикрытием. Впрочем, это ничего не меняло — даже в обманном штурме можно погибнуть по-настоящему. Тем более, что конунг собирался придержать значительную часть сил до тех пор, пока не будут открыты ворота.

Ужасно, что весь этот грандиозный план, жизни всех этих людей, включая его собственную, зависели от одного человека, да к тому же ещё и сумасшедшего! Ведь столько мелочей могут помешать ему исполнить задуманное, даже если не думать о возможном предательстве! Он может опоздать, может сломать ногу, может не справиться с механизмом запора… Его могут обнаружить и убить… И тогда всё пойдёт прахом. Тогда штурм превратится в бойню, и северной армии придёт конец.

Шервард горячо молился в душе Великой Матери, прося её о защите. Не забыл он в молитве и Лойю. Он умолял жену не звать его к себе. Он говорил, что понимает, как ей одиноко на просторах Долины мёртвых, но заклинал подождать ещё. «Я приду к тебе, но позже, не сейчас…» — шептал он.

А ещё перед его взором стояло лицо Динди, прижимающей к себе малышку Риззель. И он молился также и им. Их любовь может укрыть его в бою. Великая Мать внемлет любящим женщинам, ждущим домой своих мужчин. Если Динди любит его — она почувствует, что сейчас ему нужно её заступничество.

Шервард вновь находился неподалёку от Бортника, чему был несказанно рад. Он ещё не мог разглядеть лица старика в предрассветной мгле, но ощущал, что тот вместе с ним держит плетёный щит, за которым они станут прятаться в бою. И словно бы через эти влажные от утренней росы прутья в его руки вливалось тепло рук боевых товарищей, заставляя сердце биться спокойнее и глубже, дышать полной грудью и даже… улыбаться.