— Безусловно, — легко соглашается госпожа Юна. — Но, возможно, у кого-то появился хотя бы малейший интерес? Вот, к примеру, ты, мальчик, что думаешь?

Удерживаю себя, чтобы не вздрогнуть. Только-только перестало потряхивать. Помогает то, что ждал этого момента. Она как-то намекнула в редкой переписке, что неплохо бы очно встретиться.

— Виктор Колчин, — встаю, представляюсь с лёгким наклоном головы. Неожиданно помощница Юны смотрит с одобрением. Госпожа Юна разрешает снова сесть.

— Есть небольшой плюс для меня в обучении в Корее. Мне хочется освоить хотя один азиатский язык и самыми подходящими считаю для себя корейский и японский. Лучше корейский.

Стейнбах слушает меня с возрастающей настороженностью. Думается мне, что прямо госпоже Юне не смогли отказать по каким-то причинам, но тренеру сильно влетит, если кого-то из нас сумеют сманить.

— Почему не китайский? — С дежурным интересом спрашивает тренер.

— Китаистов у нас полно. Японистов тоже хватает. Специалисты по Корее в дефиците. Но дело в том, госпожа Юна, что маленький плюс сопровождается большим минусом.

Госпожа Юна чуть наклоняет голову, показывая сосредоточенное внимание.

— У вас нет космических факультетов, а даже если есть, вы извините, но Южная Корея — не космическая держава. Язык я и в России найду способ изучить, а вот космодромов у вас нет.

— Ты хочешь заниматься космосом? — Госпожа неподдельно заинтересовывается. Подтверждаю.

С полминуты госпожа, предварительно извинившись, о чём-то чирикает с мужем. Не вслушиваюсь.

— Господин Стейнбах, — мило улыбается тренеру Юна, — вы напрасно волнуетесь. Мы не собираемся нагло сманивать в нашу страну самые ваши перспективные кадры. Дело в том, что наш бизнес в вашей стране постоянно расширяется. И нам понадобятся высококвалифицированные кадры, желательно знающие корейский язык, для работы в наших российских филиалах.

Становится понятно, почему её к нам допустили. Скорее всего, именно с таким условием. И какие-то сильные завязки у неё есть с нашими властями. Возможно, не только местными. И очень тонко улавливает опасения тренера. Почти на грани чтения мыслей.

— У меня к вам просьба, господин Стейнбах, — улыбка Юны становится ослепительной, — мне хотелось бы переговорить с Виктором тет-а-тет. Это возможно? Обещаю, что не буду его сманивать в Корею.

Через четверть часа.

Грозное здесь море, то есть, океан фактически. Идея искупаться кроме ужаса ничего не вызывает. Прогуливаемся с Юной по галечному пляжу, её муж с помощницей остались у машины. Мало-помалу прихожу в себя от неожиданной материализации давно знакомого образа.