Иду, сдаю работу. Как обычно, пронумеровав все листы. Хотя тут такая комиссия сидит, что никакое баловство не пройдёт.

Выхожу из класса. Песков уже в холле. Остальные тянутся за мной, время-то уже выходит. Последние пять минут — на сдачу работы. Неужто всё⁈

— Как у тебя? — Подскакивает Андрюха, в глазах безумная надежда. Интересно на что?

— Андрюший, скажи мне, — проникновенно кладу ему длань на плечо, — это правда? Это действительно так, Андрос? Или мне только кажется?

— Что? — Отвечает полнейшим недоумением.

— Скажите, — обращаюсь к остальным ребятам, выходящим в холл, — ребята, это правда? Мы отмучились? Марафон кончился?

Наконец-то и до Андрея этот факт доходит. И до остальных. Вышедший на шум Стейнбах с парой местных преподавателей застаёт нас, обнявшихся за плечи и ожесточённо отплясывающих какой-то сбродный танец. Солянку из сиртаки, ламбады, летки-енки и лезгинки.

— Финишную ленту! В мелкую пыль! Эверест взят! — Мои вопли поддерживают товарищи по сборной.

Расшумевшихся нас улыбающиеся преподаватели выгоняют на улицу. Там у меня возникает новая идея.

— Обстоятельства требуют, и наши сердца, — заявляю прямо в лицо товарищам, — умри, но выпей.

— Нам не дадут, — пытается меня огорчить Амина, — мы — несовершеннолетние. Спиртное продают только с двадцати одного года.

Нам дают. После обеда, на котором мы выкручиваем руки Стейнбаху.

— Лучше вы нам купите бутылочку красного, чем мы достанем втридорога палёную водку, — говорю во время поглощения рассольника.

— Говорят, красное вино полезно для здоровья, — вторит Амина. — В умеренных количествах. Там масса минералов, витаминов и антиоксидантов.

— Вы просите невозможного, — пытается отсидеться в кустах тренер.

— Мы совершили невозможное, поэтому и просим невозможного, — давит со своей стороны Гоша.

— Поддерживаем, — хором заявляют питерцы.

— Итоговые результаты пока не известны, — воздвигает последний редут Стейнбах.

— И когда они будут известны? — Очередь Пескова спрашивать. Один говорит, остальные ложками брякают, действуем согласованно.