Вскоре Энтроун скрылся внутри ангара.

– Он на взводе, – шепотом заметила Мараси.

– Когда твой дом горит, еще и не так заведешься, – ответил Двоедушник.

Мараси кивнула:

– Идемте. Его приезд означает, что мы в нужном месте.

Они решили сделать крюк, ненадолго выбравшись из тени железной дороги, прежде чем снова нырнуть в укрытие и пройти вдоль дальней стены фабрики. Они крались, пока не увидели старое заколоченное окно. Мараси надеялась, что получится заглянуть внутрь и увидеть пустое помещение, но окно оказалось плотно заколочено с обеих сторон.

– Гм, – промычал Двоедушник, положив костлявую старческую руку на кирпич. Из ладони вытянулись кристальные нити, поползли по кладке, проникли в щели между досками. – Да, им следовало заделать все цементом…

– Что ты видишь? – прошептала Луносвет.

– Я – ничего, – ответил старик. – А вот Силаджана чувствует каморку с тесно поставленными шкафами и мелкими предметами. Внутри никого, а стена справа от окна свободна.

Он убрал руку, оставив на стене поросль кристаллов, которая тут же начала разрушаться, превращаясь в пыль, разлетевшуюся розоватым облачком. Луносвет порылась в рюкзаке – Мараси вновь обратила внимание на светящиеся сосуды – и достала нечто кожаное. То ли гигантский бумажник, то ли пояс для инструментов. Открыла его и явила на свет три каменные печати.

Выбрала одну, макнула ее в сияющую алую краску и подняла.

– Готовьтесь входить, – сказала она и приложила печать к стене.

К удивлению Мараси, головка печати утонула в кирпиче на полдюйма. Когда Луносвет вынула печать, за которой протянулся тонкий алый шлейф, на стене остался светящийся оттиск с вычурным орнаментом.

Затем стена пришла в движение. Кирпичи тихо заскрипели, потом затрещали и заскрежетали, раздвигаясь в стороны, словно вдруг стали жидкими, и в стене образовалась дверь. Как будто расстегнулась застежка-молния. За считаные секунды многие кирпичи попросту исчезли, а на их месте осталась старая деревянная дверь с облезлой желтой краской.

Луносвет распахнула ее и пригласила спутников войти. Мараси нырнула внутрь первой, перешагнув через оставленные у стены ведра с краской. Двоедушник – за ней, Луносвет – последней. Они набились в каморку, освещенную лишь одинокой красной лампочкой. Зачем тут столько раковин и сосудов с жидкостью? Кладовая уборщиков? А почему тогда лампочка красная, да еще и тусклая, почти не освещающая?

Дверь за спинами исчезла, как будто раздавленная сдвинувшимися обратно кирпичами.

– Таких чудес я еще не видывала, – прошептала Мараси.

– У тебя же есть друг, который летать умеет, – ответила Луносвет.