– Еще как.

– Дружище, я ведь сегодня целый дом сжег. Ладно бы школу, их-то можно сжигать за милую душу. А это большое важное здание.

– Ну и что ты сделал потом? – спросил Вакс. – Сбежал сразу после того, как бросил спичку?

Уэйн пожал плечами.

– Нет, ты всех вывел из дома, – сказал Вакс. – Ты специально попросил людей постучать во все двери и убедиться, что никто не заперт внутри. Ты совершил поджог по необходимости, но удостоверился… – Вакс задумался, проверил, действительно ли пуста бутылка, и с серьезным видом посмотрел на Уэйна. – Уэйн. Школы нельзя сжигать. Даже если один раз пришлось, это не значит, что так правильно.

– Нет, подожди. – Уэйн прикончил свое пиво. – У меня все схвачено. Школы созданы для того, чтобы их жечь. Представь себя в детстве. Вот просыпаешься ты утром, а школы нет. Да это ж лучший ржавый день на свете!

Вакс тяжело вздохнул.

– Мне кажется, – продолжил Уэйн, – именно поэтому в городе открываются все новые и новые школы. Видел, сколько их теперь? Правительство строит их про запас, на случай, если нужно будет порадовать детишек. Тогда они возьмут и сожгут их.

Вакс внимательно за ним наблюдал. Уэйн улыбался и подмигивал, намекая, что это все – шутливые фантазии.

– С тобой никогда не знаешь… – начал Вакс, откинувшись.

– В том-то и загвоздка, а? – перебил Уэйн. – Я столько всего ужасного делаю! Ранетт сказала, что я зря хожу к дочке Деркеля. Мол, это худшее, что можно придумать. Я столько лет заставлял ее страдать, сам того не осознавая!

– Тебя это тревожит? – спросил Вакс.

– Еще бы!

– Вот и доказательство. – Вакс наклонился к нему. – Значит, ты хороший человек.

– Дружище, вот бы я еще никогда ничего не портил. Мне бы вообще цены не было. А так я до сих пор утаскиваю чужие вещи, даже если они не принадлежат моим друзьям. Задумываюсь об этом лишь потом. Говорю себе: а что, если тот мужик дорожил своим портсигаром?

– Уэйн, ты портишь гораздо меньше, чем исправляешь. Не отрицай. Ты хороший человек.

Уэйн умолк. Потому что… потому что любил Вакса. Доверял Ваксу. Вакс всегда оказывался прав.

Может быть, он прав и на этот раз?

– Уэйн, хватит выкапывать труп прежнего себя, – сказал Вакс. – Не нужно его всем показывать. Пусть себе лежит спокойно. Задумайся о том, кто ты есть, а не о том, кем ты был. Это урок, который я усвоил за последние годы. И мне сразу стало легче.

Гм. Дежурные фразы. Ему легко говорить. Но Вакс никогда не тратил слов попусту. Никогда. Он говорил то, во что действительно верил.