Энтроун ходил туда-сюда, отделенный от Мараси барьером замедленного времени. Стрелять было бесполезно, только глазеть друг на друга. С позиции Мараси было плохо видно комнату позади Энтроуна, но это сияние… о чем-то ей напоминало.

Энтроун уселся в кресло.

– Энтроун, зачем? – спросила Мараси. – Зачем прятать здесь стольких людей? Зачем притворяться, что наступил конец света? – Ее голос должен был донестись до него через небольшую щель между пузырем и дверным проемом.

К сожалению, лорд-мэр отказывался клевать на наживку и просто развалился в кресле.

«Может, нужно не так, – подумала Мараси. – Добровольно он ни в чем не признается. Но что, если заставить его подумать, будто это он выуживает информацию у меня, а не наоборот?»

– Вакс и Уэйн уже обезвредили бомбу, – наудачу солгала Мараси. – Элендель в безопасности. Вы в ловушке; скоро сюда прибудут констебли.

Энтроун не рассмеялся, что было хорошим знаком. Мараси надеялась, что он попытается узнать больше.

– Безусловно, это вздор, – сказал Энтроун. – Я…

Он остановился, услышав, что его голос звучит снаружи здания, и его слышит весь город. Посмотрев на радио, он понял, что микрофоны включены, и смерил Мараси взглядом.

– Я думаю, – продолжил он, – что у вас, девушка, последняя стадия пепельной болезни. Пожалуйста, позвольте вам помочь.

Затем он протянул руку и выключил радио.

Проклятье.

– Хитро, – сказал он. – Но что, по-твоему, случится, даже если в Общине узнают правду? Они все – трусливые гражданские. Их держали здесь семь лет, скрывая правду, а они и не пытались ее выяснить. Думаешь, они вам помогут?

Мараси поморщилась. Весь план коту под хвост.

Телохранитель оставался между ними. Рано или поздно он сообразит, что не поймал ее, и сбросит пузырь. Но до этого, вероятно, еще далеко. Мараси прекрасно знала, как ощущается время в замедленном пузыре.

– Энтроун, вам не обязательно доводить дело до конца.

– И что же это за дело? – спросил он.

– Вы собираетесь открыть портал, чтобы впустить в наш мир армию Автономии. Я все знаю.

Гейв фыркнул и еще сильнее поник. Он оставался негодяем – доказательством служил равнодушный приказ убить пленников, – но это его не особо радовало. Мараси решила подорвать его решимость.

– Зачем? – с искренним любопытством спросила она. – Вы знаете, что они придут не управлять, а разрушать. Уничтожать.