«Это не Хиросима с Нагасаки, где всё рассеялось через месяц-другой. В ядерных отходах немного другие радиоактивные вещества. И принцип распространения отличается от того, что бывает при взрыве атомной бомбы. Америций-241, цезий-137, плутоний-239 и стронций-90 распадаются очень долго».

Это только укрепило Сашу во мнении, что той же дорогой вернуться назад не выйдет, а новые дозы облучения ему лучше не получать. Но он уже не стремился в Сибирь, где у него никого не осталось. Скитания стали его плотью и кровью, а бездомность – привычкой. Даже тогда, когда дом формально был.

Без интернета и баз данных самый ценный подарок и самый ценный товар – информация. Денисов рассказывал Молчуну полезные вещи, которые тот впитывал, как губка. А кое-что и записывал, конспектировал.

Саша же в ответ рассказал немного про обычаи Прокопы (не уточняя, где она находилась). А потом поведал всё, что узнал за долгую дорогу.

Про то, какие бывают «добрые» традиции в диких землях. Как в одном поселении на его пути существовал обычай сажать неходячих больных или выживших из ума стариков на санки, отвозить к глубокой пропасти и пускать со склона. Нежизнеспособных детей отвозили туда сразу. А в другой деревне обречённых просто оставляли в нетопленной избе. Вроде и греха нет, и от обузы избавились. Все эти обычаи родились в суровые годы после Зимы… но, по словам Денисова, существовали и тысячу лет назад.

Кое-где возродилась традиция кулачного боя стенка на стенку – один конец деревни с другим. А в городках – улица на улицу. Били не до смерти, но сильно. Саша думал, что, как и прошлый обычай, это своего рода естественный отбор по Дарвину. Но Денисов сказал – для укрепления духа и бойцовских качеств. Тренировка перед настоящими войнами с чужаками.

А выслушав всё, отвечал вроде как по-старинному:

«Зело сие добро. На том испокон веков стояша землица наша, – а потом криво усмехался в бороду. – А снохачество? Этот традиционный обычай тоже возродился?».

Саша не знал, что это такое. Поэтому рассказывал дальше. Как на Волге жители двух деревень дрались за покосы, по-настоящему, не для потехи – с арматурой, железными трубами, с топорами и вилами. В ход шли и дубинки, утыканные гвоздями. Разве что ружья не применяли, «западло». Места вокруг полно, вся степь, но уходить и уступать никто не хотел. Потому что помнили обиды. Вот только у двух деревень по разные стороны ручья было разное мнение, кто же нанёс первую обиду.

Но это ещё ерунда. А вот если ссорились «помещики»… то бывали и настоящие локальные войны со стрельбой. Не удивительно, что многие посчитали Орду меньшим злом. Хотя те же самые помещики обычно и становились её боярами. Но про СЧП Младший не рассказывал. Это было слишком болезненно.