– Не понял.

– Это такой мем. Короче, я еду на юг, к Благовещенскому мосту. Меня выпустят. Поехали со мной.

– Оборвыши? А нас не грохнут?

– Не должны. Мне с тех пор, как супруга умерла, ничего уже не страшно. А у тебя больше шансов погибнуть, пробираясь другим путём… Кстати, как там Туз?

– Скорее всего, убит, хотя тело не видели. «Котов» добивают, – ответил Младший, вспомнив подслушанные разговоры. – Михайлов точно мёртв, а насчёт Кауфмана не знаю. Небоскрёб взорван и догорает, Дворец просто горит. Говорят, атака внешних случилась в тот момент, когда тут у вас уже шла полноценная междоусобная война.

– Плохо, плохо. Но Тузовский сам лично свою судьбу выбрал. Тот диск… он всё ещё у тебя в ящике стола?

Младший кивнул. Это была бомба. А он оставил её пылиться.

– Молодец, – саркастически улыбнулся Денисов. – Бездействие… это тоже выбор. А ваш командир скотина всё-таки. И болван. Ведь он сам себя обворовывал. Тоже мне, «Туз». Да он шестёрка был, а не туз. Почему я его сам не заложил? Добрый стал на старости лет. Михайлов его казнил бы… но на его место поставил бы такого же. Только не наворовавшегося.

* * *

Давно это было.

Данилов вспомнил разговор, случившийся полгода назад, когда Денисов первый и последний раз чуть не впутал его в опасное дело. Дело выглядело пустяковым.

«У меня для тебя особое задание. Отдай этот диск Электрику. Или не отдавай».

«Не понял», – удивился Саша.

«Знаешь кота Шрёдингера? Он и живой, и мёртвый. Человек тоже может быть таким. Я тебе плачу авансом, но ты должен сам сделать выбор. Квантовый. Действие или бездействие. В какую из вселенных по Эверетту мы попадём. На этом диске компромат на твоего босса. Полковника. Я его из повреждённого HDD извлек. Мозг, техник ваш – безграмотный кретин. Он паяльник держать умеет, но не больше. Это ведь не человека пытать. Восстанавливать информацию из пепла битых секторов… это искусство. Жаль, что с человеческим разумом и памятью так нельзя. Немного не успели, прогресс… оборвался. Но я и сам кое-что умею. Держи, – после этой длинной тирады Денисов вручил Саше красный CD-диск в пластиковой коробочке, на которой было написано „Music“. – Я восстановил „винт“, который они считали мёртвым, и перенёс всё сюда. Это своего рода опера».

«Почему ты сам не передашь Электрику или Михайлову эти данные?».

«Потому что не знаю, к чему это приведёт. И не хочу брать на себя ответственность. Полетят головы. Это может подорвать обороноспособность Острова… а может её укрепить. Но я не знаю, чего я хочу для Питера. Может, гибели этого адского анклава. Может, исправления… но в это я не верю. А ты молодой. И чужой тут. Ты можешь выбрать. Если боишься лично, подбрось диск службе безопасности анонимно. Но если прижмут, на меня ссылайся смело. Мне они ничего не сделают, вот увидишь. Электрик меня знает. Хочешь увидеть, как Туза сменят и накажут? Жестоко. Он ведь заставляет тебя жизнью рисковать, а платит копейки. Его арест… был бы твоим шансом на небольшое повышение».