— Я, кажется, говорил, что мы не пара, — попытка подняться потерпела фиаско. Онемевшие руки отказывались долго удерживать меня в сидячем состоянии. — И меня заинтересовало предложение этой эксгибиционистки. Пусть говорит, если она знает, как избавиться от этой заразы.

Легкий порыв ветра колыхнул потрепанный балахон, заменяющий пепловолосой одежду, открывая обзор на ее татуированное тело. Тонкие полосы узора подчеркивали каждый изгиб…

Тьма застилает мой взор…

Своей рукой Мира попыталась прикрыть мне глаза, едва не расколов череп. Во всяком случае, был отчетливо слышен хруст моей головешки.

— Мира, ты вообще на чьей стороне? — с исцелением к телу возвратилась чувствительность.

Девушка понурила голову.

— Тогда не мешай, — с трудом, опираясь на подошедшего кошака, я смог подняться на ноги. Тело все еще плохо слушалось, но даже так лучше, чем валяться в зрительском зале.

— Н-но я… — эльфийка опешила от такого отношения. Уже дважды вместо благодарности ее понуряют за попытку помощи и проявление заботы. — Хорошо, дорогой.

— Теперь ты, — пальцем я указал на извращенку. — Говори, как избавиться от твари внутри меня. И не затягивай. Я не собираюсь торчать здесь целую вечность, пока снаружи идет бойня.

Девушка уверенной поступью направилась мне навстречу.

— Проще простого. Как только кинжал пронзит твою грудь, Первородный лишится возможности воздействовать на этот мир через твое тело.

А заодно этой возможности лишишься и ты. Помнишь чувство полного бессилия? Когда даже собственное тело не желает тебе подчиняться. Это не смерть. Это много, много страшнее смерти.

И видимо на это сработает, раз ты решил подать голос.

Сработает, я стану слабее, но вернусь с новым телом. А ты так сможешь? Сильно сомневаюсь. Прежде чем дашь ответ вспомни, соврал ли я хоть раз. Одно дело, что результат был не тот, на который рассчитывали смертные, но лжи в моих словах не было ни грамма. Все эти уловки удел слабаков и ничтожеств. Мои же знания позволяют достигать цели одной лишь правдой.