Девушка ожесточенно с кем-то спорила. Второй голос был мне не знаком, но с друзьями не говорят в таком тоне. Он не просил, и не уговаривал — он требовал подчинения. Словно иного варианта обращения к нему не было и быть не могло.

Однако чем ближе и громче становился незнакомый мне голос, тем легче становилось дышать, а беспросветную тьму сменяла собой легкая рябь…

Твою мать.

[Метание]

Не сдержавшись, я со всей силы скинул с себя тушу обнаглевшего кошака. Яркий солнечный свет больно резанул по глазам. Пусть мы сейчас и находились в пещере, моим глазам и этого оказалось достаточно, чтобы схлопотать «ослепление». Тело же и вовсе не желало реагировать на команды. Каждую его часть словно пронзили сотнями, если не тысячами мельчайших иголок. Боли не было, но онемение и раздражающий зуд…

Чертово животное отлежало мне каждый мускул.

И все же я был не против. Пусть кошак и повинен в моих страданиях, это ничто на фоне радости от оживления. Условно я не был мертв, но успел примириться со смертью. Потому радость от осознания, что все это оказалось уловкой, сейчас переполняет меня.

Уловкой, на которую я чуть было не повелся.

Сучность вновь собиралась развести меня, пользуясь стечением обстоятельств. И вновь ей даже не пришлось бы ничего делать для достижения цели. Потому как я уже нахожусь среди живых.

Будет лишним поводом ставить под сомнение каждое его слово. Или как минимум не делать поспешных выводов.

Я невольно глянул на руку с отметинами. По словам Грегора, они подтверждают, что все сказанное сущностью является правдой…

На тыльной стороне ладони остался шрам от двух отметин. Двух, но не трех.

Ну и что ты приказал Грегору?

И в ответ тишина. Впрочем, стоило ли ожидать чего другого? Уже и это является хорошей новостью. Сильно сомневаюсь, что сущность отпустит раба, прежде чем он полностью расплатится по счетам. А значит, Грег все еще жив.

Надеюсь.

Надо скорее подняться. Кто знает, что успел сотворить толстый ублюдок за время моего отсутствия…

К телу понемногу возвращалась чувствительность, и мне удалось приподняться на локтях.

— Дорогой, ты очнулся! — Мира уже было собралась кинуться ко мне, но сделав всего пару шагов, резко обернулась обратно, к девушке с длинными пепельными волосами из одежды на которой оставалась одна лишь мешковатая тряпка. — Дорогой, если это вправду ты, скажи что-нибудь, что знаешь только ты. Эта ненормальная хочет убить тебя.

— Не убить, — в руках у пепловолосой появился кинжал с изогнутым на манер молнии лезвием. — Убить его невозможно. Единственный вариант разделить душу Первородного на множество частей и запечатать каждую из них в отдельных сосудах. Иногда принося в жертву новые тела, чтобы эта тварь больше никогда не смогла вернуться в мир.