Санджай собирался с мыслями, а я просто ждала.

Честно говоря, даже предположить не возьмусь, что у него сейчас в голове. Очнуться в какой-то момент от застилающего сознание дурмана и понять, что тебя мастерски подвели к изнасилованию юной родственницы, и ты едва это не осуществил. И то только потому, что она оказалась сильнее.

Врагу такого не пожелаю.

— Шанкара, я прошу у тебя прощения, — тихо сказал, наконец, Санджай. — Мое поведение было недостойным, и мне искренне жаль, что тебе пришлось все это сносить от меня. Я мог бы оправдаться наркотиками, но для меня самого это не причина, и вряд ли будет причиной для тебя. Ты стала моей навязчивой идеей задолго до действий Элизы.

Я молчала и слушала.

Подозреваю, ему даже не мое прощение нужно, а просто выговориться. Никто ведь не знал подробностей: Шанкара не распространялась, и сам Санджай, разумеется, тоже молчал. Ему просто не с кем это обсудить.

И зря он, кстати, считает, что наркотики — не причина.

Его юношескую категоричность я понимаю, сама такая была, но здесь он перегибает. Даже если Шанкара действительно запала ему в душу раньше, без травок Элизы на изнасилование он точно не пошел бы.

— Я освобождаю тебя от данного слова, — продолжил Санджай. — Считаю, что долг жизни закрыт. Я спас тебя тогда под обвалом, ты оставила меня в живых в тот момент, когда имела полное право убить.

Хороший выход, мысленно улыбнулась я.

Конечно, я не отнеслась всерьез к тому давнему казусу, когда Шанкара пообещала исполнить любое его желание в счет долга жизни, а Санджай ляпнул, что станет ее первым мужчиной.

Однако слово было дано, и рано или поздно эту проблему пришлось бы решать.

Можно было выкрутиться, в том числе и не очень красиво, — например, «он стал первым, в ком я увидела мужчину», — и это сошло бы мне с рук при попустительстве самого Санджая.

Но в его изложении сейчас получилось действительно честнее и правильнее.

— Поверь, я оценил твое великодушие, — добавил Санджай. — Вряд ли я сам в подобной ситуации нашел бы в себе силы сохранить жизнь врагу.

Хватит, пожалуй. Мальчишка сейчас совсем в дебри самокопания уйдет.

— Долг жизни принят, долг жизни закрыт, — спокойно кивнула я.

— Благодарю, — склонил голову Санджай.

— И я принимаю твои извинения, — добавила я. — Не мне тебе указывать, но все-таки выскажу свое мнение. Наркотики — не оправдание. Но они — причина. Я не верю, что без травок Элизы ты пошел бы на изнасилование.

Санджай вздрогнул и чуть ли не впервые за весь вечер поднял на меня взгляд.