Что ж, если враг предлагает дружбу — или как минимум некий аналог боевого братства — глупо отказываться. Лично мне нечего с ним делить, а наши кланы уже начали осторожное сотрудничество.

— Привет, Руфус, — улыбнулась я и села в соседнее кресло.

— Рад, что с тобой все в порядке, — сказал он.

— И я рада… если это в порядке, — я бросила выразительный взгляд на его руки.

— Да пройдет, — отмахнулся он. — Первая боевая рана, да еще полученная и в победном бою — есть, чем гордиться!

Я смотрела на бывшего врага и удивлялась. Да он же совсем ребенок, оказывается, если вытряхнуть его из той официальной маски, какую он обычно носит среди сокурсников.

— Слушай, ответь мне на один вопрос, — попросила я.

— Давай!

— Зачем ты полез в бой?

Ачарья вздохнул, и на открытое мальчишеское лицо вновь легла тень взрослого продуманного аристократа, каким он предстал передо мной при знакомстве.

— Сначала я не знал, что это ты, — ответил он. — Да и не имело это значения. Я просто увидел классическое похищение. Бессознательное тело, которое куда-то несут. Без разницы, кто это, я сам себе в глаза в зеркале смотреть не смог бы, если бы отвернулся. А потом, когда я понял, что это дела рода…

Юноша отвел взгляд и замолчал на пару секунд.

— Знаешь, скажу честно, я очень хотел вмешаться, — продолжил он. — Но… Но.

Да, этого он мог и не объяснять.

Нельзя. Категорически нельзя лезть в дела чужого рода никому и никогда.

— В общем, я решил подождать, — добавил Руфус. — А когда боевые маги пришли, да еще и с явно враждебными намерениями… Это уж точно не дела рода! По крайней мере, не те, в которые нельзя вмешаться.

Благородные порывы мальчишки я понимаю, во многом именно из таких понятий о чести и складывается дух аристократии как явления. Да только это не ответ на мой вопрос.

Сознательно уклоняется или сам себе ответить не может?

— А была бы там не я, вмешался бы? — полюбопытствовала я.

— Конечно! Какая разница, кто? Эти маги — явные чужаки. И еще вопрос, кто именно их провел на территорию Академии.