— А налей, — спокойным тоном произнес Бурин.

И что-то было в его тоне, что девушка осеклась. Причем мгновенно. Вот еще стоит, раздувая ноздри, с красным лицом, готовая вот-вот взорваться, а вот только желваками играет, а после практически вылетает из палатки.

— Тебе тоже есть, что сказать? — повернулся Бурин к орку.

Но тот лишь поднял руки к груди, ладонями вперед.

— У нас всех сегодня тяжелый день, — вздохнула Хельга, осматривая меня с головы до ног. — Надо же, думала, ты какая-то затычка системы, чтобы никто лишних вопросов не задавал. Ан, нет. Живой, настоящий.

— И та еще заноза в заднице! — выдала Кара, чем знатно меня позабавила.

— Но хорош, согласись? — подмигивание от Хельги, адресованное Каре, было странным.

— Бабы, — воздел глаза кверху Бурин. — Ладно, Серый, давай поговорим о насущном. Присаживайся, в ногах правды нет.

Выбирая место, поймал себя на мысли, что слишком уж я расслаблен. Пришлось встряхнуться и собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Стул чуть в стороне, сбоку от входа. Всё внимание на слух, в попытке держать под контролем происходящее снаружи. Боковым зрением проскользил по внутреннему убранству палатки, подмечая нюансы. Недоеденный перекус на столе, сбоку наспех застеленная кушетка. Напряжение в лампочках еле-еле, а запах пота перебивает запах топлива.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал гном, — но, думаю, ты понимаешь, зачем мы здесь и что нам нужно конкретно от тебя.

— Маграк-Озул, — не стал отрицать очевидное. — И моя кровь, как ключ.

— Мы уже вторую неделю долбимся с этими сраными вратами, и всё впустую, — с недовольством в голосе заговорил орк. — Но тут появляешься ты, причем с той стороны, и глобальное, мать его, оповещение орет на весь кластер!

Продолжить не дала Лофия. Девушка зашла тем же быстрым шагом, что и выходила, но сейчас в её руках имелся небольшой, литров на десять, бочонок. С недовольной миной на лице, девушка по-быстрому убралась на столе, а после на нем, как по волшебству появились большие кружки. Бочонок убран на пол, а в верхнюю его крышку, одним резким движением, входит краник.

Смотря на белоснежную пену, что поднимается над золотистым напитком и вполне себе ощутимый хмельный запах, только диву давался, насколько весомыми оказались слова Бурина. Недовольством от Лофии несло за версту, но в этот раз ни каких-то комментариев в мою сторону, ни слов относительно пива, не было. Сопение, да, присутствовало. Словно ребенка, какого, заставили делать нелюбимую работу.

— Нашенское, — отсалютовал мне гном. — Не моча магазинская.

Признаться, сделав один глоток, очень трудно было удержаться и не закончить кружку залпом. Действительно шикарный напиток. Правда, тут же подал голос и желудок, заурчав на всю палатку. Длинно так, жалобно, секунды на четыре. Бурину хватило одного взгляда на Лофию, чтобы на столе, спустя десяток секунд, появилось съестное. Колбаски, хлеб, гренки и куски сыра.