— А камень?! — воскликнул я.

Он полез в карман и вручил мне извлеченный предмет.

Я с любопытством рассматривал вещицу, что лежала на моей ладони, — крупный самоцвет, прозрачный и чистый, но со зловещим алым отливом. Кристалл, как и утверждал фон Юнцт, был обточен в форме жабы. Я даже содрогнулся, настолько отвратительными показались ее черты. И переключил внимание на крепившуюся к жабе медную цепочку — тяжелую, необычной ковки.

— Это что за символы вырезаны на звеньях? Буквы?

— Не знаю, — вздохнул Тассманн. — Вообще-то надеялся получить ответ от вас. По-моему, есть некоторое сходство между ними и полустертыми иероглифами монолита, находящегося в горах Венгрии и известного как Черный Камень. Расшифровать эти символы мне не удалось.

— Хотелось бы послушать, как проходило ваше путешествие.

Отчего-то эта просьба не вызвала у Тассманна воодушевления, но он не отказал. Наполнил стаканы виски с содовой, кивнул на кресло.

— Мне не составило труда снова разыскать храм, хоть он и затерян в безлюдном, редко посещаемом месте. Долина, где он пристроен к каменной круче, отсутствует на картах, и бесполезно спрашивать о ней у географов. Я не пытался установить возраст постройки, но смею вас уверить, что столь прочного базальта не видел больше нигде. Чтобы он выветрился до такой степени, должны были пройти бесчисленные века.

Большинство колонн, составлявших его фасад, развалилось, лишь рыхлые пни торчат из фундамента — ни дать ни взять гнилые зубы ухмыляющейся старой карги. Но внутри и стены, и подпирающие кровлю колонны остались целы и невредимыми, они способны простоять еще тысячу лет, как и стены подземелья.

Главный зал имеет круглую форму, его пол состоит из огромных каменных квадратов. В центре расположен алтарь — массивный, покрытый причудливой резьбой блок из того же камня, что и плиты пола. Сразу за алтарем в скальной толще вырублена комната, там взаперти лежит мумия последнего жреца этого храма.

Я без особого труда проник в это помещение и обнаружил мумию. «Черная книга» не лжет ни в чем. И хотя останки на удивление хорошо сохранились, они мало сказали мне. Черты сморщенного лица и общая форма черепа позволяли предположить, что их обладатель скорее европеоидной, нежели индейской расы. Точнее, он принадлежал к какому-то деградировавшему, нечистокровному племени из тех, что населяли Нижний Египет. Но для более строгих выводов у меня нет оснований.

Как бы то ни было, камень оказался на мертвеце, цепочка опоясывала иссохшую шею…

Далее повествование было настолько сумбурным, что мне едва удавалось следить за его нитью, и я даже забеспокоился, уж не повредило ли тропическое солнце ум рассказчика. С помощью драгоценного камня он ухитрился открыть потайную дверцу в алтаре; как именно это было проделано, я не понял; да похоже, Тассманн и сам не разобрался толком в принципе действия ключа. Но то, что он справился с дверцей, очень не понравилось сброду, который нанялся в его экспедицию. Эти сомнительные личности наотрез отказались идти вслед за Тассманном в черный проем, столь мистическим образом возникший после прикосновения самоцвета к алтарю.